Страница 58 из 65
— Ты… — я качаю головой, пытаясь осмыслить шок, разочарование и волнение. Меня так и подмывает разозлиться на него за то, что он переиначил мои слова и все равно не сделал того, о чем я просила. Но он неумолим, и это одна из тех раздражающих вещей, которые мне почему-то в нем нравятся.
Мне всегда было легко отталкивать людей, потому что я упрямая и волевая. Но Ноа не позволяет мне прятаться за отговорками. Он заставляет меня сталкиваться с тем, что меня пугает. И он раскрывает во мне ту сторону, о существовании которой я даже не подозревала.
— Ты сдержал свое обещание, — выдыхаю я.
— Сдержал.
— Хотя и в творческой интерпритации, — напоминаю я ему.
Он ухмыляется, но ничуть не выглядит виноватым.
— Спасибо, — я поднимаюсь, чтобы поцеловать его. Мои пальцы запутываются в его волосах, и мне хочется впитать ту преданность, которую он изливает на меня. Я хочу выпить любовь прямо с его губ. Я хочу, чтобы он разрушил жизнь, которую я строила, и заменил ее мечтами, о которых я даже не мечтала.
Я хочу, чтобы все получилось, чтобы мы пошли навстречу друг другу. Я хочу верить в то, о существовании чего я даже не подозревала.
Отстранившись, я смотрю на него. Эти бледно-голубые глаза сияют и пронзают меня насквозь.
— Я люблю тебя, Ноа Хейз, — наконец говорю я, задыхаясь и устав бороться с тем, что чувствую внутри. — Я люблю тебя чертовски сильно.
Глава 33
Ноа
Мэри сверлит меня взглядом , но я обращаю внимание только на ее улыбку.
— Ты обещал, что вы не будете приостанавливать запись на время моей операции.
Сейчас она изо всех сил старается быть строгой, и это так мило.
— Да, — я обнимаю ее за талию. — Просто сегодня и завтра у нас выходные, а потом мы вернемся в студию.
— Мм-хм, — напевает она.
Но я наклоняюсь к ней лицом, чтобы захватить ее губы, прежде чем ее милый ротик успеет возразить. Я впиваюсь зубами в ее нижнюю губу, заставляя ее извиваться в моих объятиях.
— Ноа Хейз, — она игриво шлепает меня лапой.
— Вы двое собираетесь куда-нибудь пойти и трахаться весь день, или вы придете потусоваться и выпить пива? — Ром останавливается перед нами, скрестив руки на груди.
— Ни то, ни другое, — спрашиваю я его, и Мэри начинает смеяться.
Чертов Ром. Клянусь, он половину времени живет в своем собственном мире.
— Я не могу пить за день до операции, — напоминает ему Мэри.
Не говоря уже о том, что я вообще не пью. В последнее время он ведет себя так, будто понятия не имеет, что происходит с кем-либо, кроме него самого.
— Нам больше достанется, — Ром пожимает плечами и поворачивается, чтобы вернуться к тому месту, где группа расположилась на пляже.
Сегодня прекрасный день для конца августа. В Сиэтле прохладнее, чем летом в Калифорнии, и дует легкий ветерок с залива. Соленый воздух приятен.
— Наверное, нам стоит присоединиться к вечеринке, — говорит Мэри, но вместо того, чтобы отстраниться, прижимается ко мне. — Не могу поверить, что все здесь.
Прижавшись носом к ее макушке, я вдыхаю ее ягодный аромат.
— Но это так, — говорю я ей.
Наконец, она отстраняется, хватает меня за руку и тащит по пляжу, хотя я бы предпочел просто стоять там, игнорируя всех и обнимая ее. Но это ее вечеринка, поэтому я не ворчу… слишком уж сильно.
Когда мы подходим к группе, Мэри отстраняется от меня, чтобы поболтать с Кэсси и Элоиз, а я иду к парням и сажусь посередине.
— Как дела, чувак? — спрашивает Себастьян, протягивая мне бутылку с водой.
— Снаружи? Отлично, — я смеюсь, но ничего не могу поделать с тем, что это звучит нервно.
Все мои мысли заняты тем, что завтра Мэри предстоит операция. Одна только эта мысль не дает мне покоя.
С тех пор как мы приехали в город неделю назад, все эти визиты к врачам один за другим были как в вихре. К счастью, врачи были гораздо оптимистичнее, чем, казалось, думала Мэри. Ее врач собирается сделать миомэктомию, как ей делали раньше, но, если повезет, все пройдет лучше и шрамов будет меньше.
В любом случае, даже после операции шансы на повторную беременность невелики, если не равны нулю. Но это вопрос, который мы решим, когда он возникнет.
Все это было непросто осмыслить. Но, как ни странно, разговоры с врачами оказались не самой сложной частью этой поездки. Ничто не сравнится с ужином с родителями Мэри.
Напряжение определенно сохранялось, хотя Моника и Карсон изо всех сил старались сгладить ситуацию. Карсон — спокойный парень, поэтому мне казалось, что я не буду совсем уж неуместен в ее семье, но ее отец большую часть ужина предупреждал меня взглядом с другой стороны стола.
По крайней мере, ее мама была доброжелательной. Если не считать ее неоднократных замечаний по поводу моих длинных волос и растущей коллекции татуировок Мэри.
Я просто был рад видеть их всех в одной комнате, добивающихся прогресса. Сейчас Мэри очень нужна ее семья, и даже если они не понимают ее образа жизни, я рад, что они поступают правильно, поддерживая ее.
Это больше, чем я когда-либо мог сказать о своей собственной семье.
— Это просто все немного непривычно, — говорю я ребятам.
Звук разбивающихся о берег волн успокаивает, напоминая мне о детстве, проведенном на пляже. В те времена, когда мой отец еще заботился о сыне, которого воспитывал. Мы играли в догонялки и гонялись за волнами. Время, когда все было легче.
— Это сплошная ерунда для новых отношений, — говорит Эдриан, нарушая молчание.
— Дело не в этом — хотя, да, наверное, по обычным меркам это так, — я качаю головой. — Но с Мэри такое ощущение, что мы вместе уже целую вечность. Я просто хотел бы, чтобы у меня было больше возможностей.
Откинувшись назад, я опускаю руки в песок.
— Не могу поверить, что она так долго все это скрывала. Даже Кэсси не знала, — говорит Себастьян.
— Понимаю, — говорит Ром, отпивая пиво. Его взгляд устремлен на горизонт. — Некоторые вещи легче держать в себе. Потому что, как только ты их выпускаешь… — Ром машет бутылкой пива перед собой, но не заканчивает фразу, и это заставляет меня задуматься, что же живет внутри него, что его так мучает.
— Она сейчас переживает столько дерьма, — я снова наклоняюсь вперед. — А я сижу здесь и ничего не могу изменить.
— Не то чтобы ты уже ничего не изменил, — говорит Себастьян с серьезным выражением лица.
Он прав, но мне все еще тяжело думать о том, что мы с Мэри потеряли. Кажется, нет правильного способа оплакивать то, о существовании чего ты даже не подозревал. Это потеря, непохожая ни на что, с чем я сталкивался раньше. Я не уверен, что эта пустота когда-нибудь заполнится.
— Я до сих пор не могу поверить, что она… — Эдриан замолкает, опускает подбородок и качает головой. Поскольку он и Элоиз были рядом, когда она упала в обморок у него дома, он понимает ситуацию глубже, чем остальные, хотя мы и поделились новостью о беременности Мэри с остальными участниками группы.
— Я тоже, — говорю я.
Эдриан протягивает руку и хлопает меня по плечу ладонью, покрытой песком.
— Но мы здесь, чтобы помочь тебе. Если тебе что-нибудь понадобится, мы всегда готовы.
— Я это понимаю, но сейчас Мэри, кажется, беспокоит только то, что она отнимает у группы время на запись.
Эдриан поднимает бровь, глядя на меня, а Себастьян смеется.
— Ты что, шутишь? — спрашивает Эдриан.
Я качаю головой.
— Нет.
— Черт возьми, как весело! — усмехается Ром.
— Думаю, это дает ей возможность сосредоточиться на чем-то другом, кроме себя, так что я не могу ее винить, — я пожимаю плечами. — В конце концов, если кто и виноват во всех задержках с альбомом, так это этот придурок.