Страница 54 из 65
Ноа вскакивает и встает рядом с кроватью, но не отпускает мою руку, что очень мило и успокаивает меня, хотя я не уверена, что он это осознает.
Врач обходит кровать с другой стороны, чтобы посмотреть показания приборов, переводя взгляд с приборов на свой планшет, а затем поворачивается ко мне.
— Я доктор Кэмерон. Как вы себя чувствуете?
Для врача она на удивление доброжелательна. Я привыкла к тем, с кем имела дело в Сиэтле, — холодным и бесчувственным. Возможно, дело в том, как солнечные лучи из окна падают на ее медово-каштановые волосы, или, может быть, в насыщенности ее глаз, но она на удивление располагает к себе.
— Нормально, кажется. Спазмы все еще есть, — я опускаю свободную руку на живот и чувствую, как Ноа крепче сжимает мою другую руку. — Вы знаете, что случилось?
Доктор Кэмерон переводит взгляд с меня на Ноя и обратно.
— Вы бы хотели поговорить наедине или…
— Он может остаться, — говорю я. — Он мой парень.
Я не уверена, что когда-либо произносила это слово вслух, описывая Ноа, но это так и есть. Жаль, что сегодня я впервые это признаю, потому что за этим скрывается какое-то неприятное чувство, хотя я должна быть счастлива.
— Конечно, — говорит доктор Кэмерон, снова просматривая свой планшет, затем прижимает его к груди и снова смотрит на меня. — Доктор Уинтерс проинформировал меня о ваших миомах, и я понимаю, что вы обращаетесь к нему за лечением. Похоже, что с момента обследований, которые он проводил в прошлом году, наблюдается некоторый рост.
Я киваю. Ничего неожиданного. Гормональная терапия помогала лишь отчасти, но в конце концов все дороги ведут сюда.
— Я отправила доктору Уинтерсу свои снимки, но уверена, что он захочет осмотреть вас, чтобы обсудить варианты лечения, учитывая размер и интенсивность кровотечения, — она сочувственно смотрит на меня, но это не вызывает у меня симпатии, потому что я знаю, что врачи целый день сообщают плохие новости, и для нее это как заученный текст. — Мисс Лопес, есть еще кое-что.
Она отрывает планшет от груди, чтобы еще раз просмотреть мою медицинскую карту, и у меня возникает нехорошее предчувствие. Я знаю, что она уже знает, что там написано, а это значит, что есть еще одна причина, по которой она делает паузу.
Минута тянется, и кажется, что прошла целая вечность, прежде чем доктор Кэмерон снова смотрит на меня.
— Вы знали, что беременны? — спрашивает она.
Земля, должно быть, сдвинулась с места, потому что эти слова замедляются, когда слетают с ее губ и парят в воздухе между нами.
— Беременна? — повторяет Ноа, и тут я вспоминаю, что он стоит прямо передо мной и держит меня за руку. Только теперь его ладонь вспотела, и когда я поднимаю на него взгляд, на его лице читается паника.
Доктор Кэмерон кивает.
— К сожалению, вынуждена сообщить, что вы потеряли ребенка.
Потеряли ребенка?
В этот момент меня пронзает резкая боль, но я не знаю, физическая она или воображаемая, просто она достигает каждого нервного окончания.
— Нет, этого не может быть, — говорю я, но слова вырываются сбивчиво и панически, я качаю головой. — Я не могу иметь детей. Или, по крайней мере, шансы настолько малы, что практически равны нулю, доктор Уинтерс сказал, что миомы и рубцы…
Я замолкаю, потому что на самом деле не знаю, что говорю, просто все, что она говорит, не имеет никакого смысла.
Доктор Кэмерон, кажется, вот-вот протянет руку, но затем отдергивает ее.
— Вы правы, это крайне маловероятно, — говорит она. — И, судя по уровню ХГЧ, это произошло на очень раннем сроке, не более нескольких недель. Но уже имеющиеся миомы в сочетании с рубцами увеличили риск. У вас случился выкидыш.
Сейчас я смотрю вниз, туда, где было столько крови. И боль, и спазмы. Я думала, что мое состояние ухудшается, а на самом деле…
Мое сердце сжимается.
— Я дам вам немного личного пространства. Мы сможем обсудить это подробнее, когда у вас будет время все осмыслить. Доктор Уинтерс будет координировать ваш перевод в Сиэтл.
Доктор Кэмерон выходит из комнаты, и я понимаю, что она совсем не была приветливой или утешительной. Она была похожа на мрачного жнеца с косой в руках. Косой, которой она рассекла последнюю крупицу моей надежды.
— Беременна? — снова спрашиваю я себя, но чувствую, как Ноа крепче сжимает меня в объятиях.
Я смотрю на него, и его глаза такие же пустые, как и мои. Как будто этого не может быть. Я не могу забеременеть, поэтому я не переживала из-за того, что не использовала контрацепцию с ним. Даже если я использовала ее со всеми остальными, с кем спала.
Я это сделала, я позволила этому случиться. Мы с Ноа создали то единственное, чего я никогда не думала, что смогу ему предложить. И теперь это просто…
Исчезло.
Я была беременна. Я забеременела. Но мой организм все равно не мог это выдержать.
Боль внутри меня исходит из стольких мест, что я не знаю, какая идет из моего тела, а что из моего разума. Но болит все, и в то же время я чувствую онемение.
— Ноа, — говорю я, и его взгляд снова становится ясным. — Я…
Что мне ему сказать?
Извини, я думала, что мы в безопасности.
Прости, что причинила нам эту боль.
Извини, я нашла способ еще больше разрушить то, чего у нас и так нет.
Я ничего не говорю.
Слова бессильны, слезы подступают к глазам, и непосильная ноша начинает вываливаться наружу. Места не хватает, и ей некуда деваться. И она выливается, и выливается, и льется по моему лицу. И я так сильно дрожу, что даже не замечаю, как Ноа садится на кровать и обнимает меня, потому что ничто больше не приносит утешения.
Даже он.
Ноа был прав, врачи могут дать лишь определенное количество лекарства, потому что, судя по всему, мой организм сам справится с остальным.
Глава 31
Ноа
Где -то после полудня Мэри засыпает в слезах. Я лежу рядом с ней в постели, мое тело тоже требовало сна, но мысли в голове не позволяли этого сделать.
Беременна.
Мэри была беременна нашим ребенком, и то, что мы приняли за месячные, до сих пор не укладывается у меня в голове.
Я не понимаю, как врач могла стоять там и говорить все это одним предложением. Как будто все это не было тщательно спланированным взрывом, который разнес бы наш мир вдребезги. У меня даже не было времени почувствовать надежду, прежде чем она сказала нам, что мы ее потеряли.
Потеряли.
Вот где я сейчас нахожусь. Парю где-то вдали от дома, потому что передо мной разворачиваются события, словно сцена из фильма. Только все размыто и безмолвно, а фигуры, которые я когда-то узнавал, приобрели новые, более темные очертания.
Мэри просыпается, но ничего не говорит. По крайней мере, она не отталкивает меня. Она позволяет мне обнять ее, и я надеюсь, что моих объятий будет достаточно, чтобы стать ее опорой, когда мои слова и мой дух меня подведут.
Мой телефон не перестает звонить, потому что все хотят знать, что происходит. Но никто из нас не отвечает. Пока нет. Вселенная играет в очень злые игры, и, судя по всему, мы находимся в самом центре этой игры.
Мы сидим в этой черной дыре и смотрим, остались ли у нее какие-нибудь знакомые стороны. А может, где-то спрятана дверь, которая выпустит нас наружу?
В какой-то момент ребята уходят. Мэри наконец отправляет Кэсси сообщение с кратким изложением происходящего, чтобы они перестали задавать вопросы. Я почти уверен, что она копирует и вставляет тот же текст для своей сестры.
Я никому не пишу. Мои родители не имеют права знать, что происходит в моей жизни. Единственный человек, который мне дорог, находится в этой палате со мной, и она сломлена до неузнаваемости.