Страница 52 из 65
Я качаю головой.
— Хуже. Это моя мать.
Эдриан поднимает бровь. Вся группа знает, что я не близок со своей семьей, и что на данном этапе это даже к лучшему, потому что они только ухудшают мое самочувствие.
Открыв текст, я вижу длинный текст о том, как Кали приезжала ко мне. Там есть отсылка к Мэри, пусть и не по имени. И о том, как она разочарована тем, что я живу во грехе с «дьявольской блудницей», которая меня развращает.
Почему-то, спустя столько времени, она все еще считает, что имеет право судить. И, возможно, дело в том, что я позволил ей это. Я молчал, пока моя семья игнорировала меня, распинала и бросала своего сына. Я делал вид, что это не имело никакого значения, хотя на самом деле это разъедало меня изнутри. Это заставляло меня сомневаться в том, кто я есть на самом деле.
Но с меня хватит их суждений.
Я пролистываю ее длинное сообщение до конца и не утруждаю себя чтением целиком, потому что мне не нужно слышать, что она думает, когда у нее нет никакого желания быть в моей жизни. Возможно, она думает, что сможет держать меня на ниточке вечно, но я готов разорвать эти отношения. Люди, которым я действительно небезразличен, рядом со мной, и это все, что имеет значение.
Мои пальцы так быстро скользят по буквам, что я задыхаюсь от печатания.
Ной: Я люблю тебя, мама, и всегда буду любить. Папу тоже. Но если ты собираешься писать мне только для того, чтобы ругать меня и говорить гадости о женщине, которую я люблю, то я больше не хочу этого слышать. Я молчал и пытался помочь тебе понять мою жизнь. Но ты либо не хочешь, либо не можешь. Когда ты решишь, что хочешь быть в моей жизни, дверь будет открыта. Но до тех пор я не хочу тебя слышать. Во мне больше нет места для твоих суждений.
Мне кажется ироничным, что Мэри думала, будто я представляю себе типичную, шаблонную жизнь, похожую на ту, к которой я привык в детстве. Честно говоря, меня бы устроила и прямо противоположная ситуация, если бы это приносило нам обоим удовлетворение.
Я нажимаю «отправить» в сообщении и вздыхаю с облегчением. Годами я носил в себе груз мнения своей семьи, позволяя ему разрушать меня до основания. Но больше я этого делать не буду.
— Чего она хочет? — спрашивает Эдриан. — Что-то насчет бывшей?
— Если бы только бывшие могли остаться в прошлом.
У него появилось странное выражение лица, и я не понимаю, что это значит.
— Все в порядке, я больше не позволяю маме меня доставать, — говорю я и меняю тему. — Как там демо-версия Мэри?
— Отлично. У нее потрясающий голос, как ты уже слышал.
Я киваю.
— Я передам это нескольким своим контактам, но я не сомневаюсь, что им это понравится. И я не уверен, говорила ли она тебе, но я предложил ей стать ее менеджером.
— Без шуток?
Она об этом не говорила, но каждый раз, когда мы в последнее время бываем вместе, кажется, что между нами происходит что-то очень важное.
— Кто бы мог подумать, что я окажусь в этом бизнесе? — усмехается Эдриан, и я не могу не согласиться.
Он ведь не учился этому в школе. После восьми лет службы в армии он демобилизовался и работал в баре у себя на родине, где и познакомился с Себастьяном.
Эдриану пришлось осваивать индустрию по ходу дела. У него не было опыта. Мы попросили его стать нашим менеджером группы, потому что могли на него положиться и знали, что он нас поддержит. Одно привело к другому, и вот мы здесь.
— Ты — настоящая сила, — говорю я ему, потому что не уверен, как бы мы справились без него.
— Надеюсь, группа не будет против, если я привлеку к участию больше талантливых музыкантов. Я знаю, что до сих пор вы были для меня единственным источником вдохновения, но думаю, мне нужно начать немного расширять свой репертуар.
Я качаю головой.
— Они получат по заслугам, особенно Мэри, — говорю я, глядя в дверной проем. — И как долго она там находится?
Такое ощущение, что ее нетуже давно. Слишком давно. Что-то неприятное сжимает меня в животе, но Эдриан пожимает плечами.
Я встаю и иду к дверному проему, глядя на лестницу.
— Мэри! — кричу я достаточно громко, чтобы она могла меня услышать отсюда, но ответа нет.
— В чем дело? — спрашивает Эдриан, вставая, вероятно, почувствовав, что мое настроение изменилось.
Но я не отвечаю на его вопрос, потому что слишком занят тем, что поднимаюсь по лестнице, чтобы найти ее. Как давно ее нет?
Пять минут?
Десять?
— Мэри, — я стучу, подойдя к двери ванной. Мой кулак бьет по двери сильнее, чем следовало бы, но она не отвечает.
Я пытаюсь открыть ручку, но она заблокирована.
— Черт возьми, — говорю я, снова стуча в дверь. — Мэри, открой дверь.
Эдриан стоит прямо рядом со мной и смотрит на меня с недоумением.
— Извини, чувак, — говорю я, едва взглянув на него, прежде чем с силой врезаться в дверь, чтобы открыть ее. За это я заплачу потом, сейчас это волнует меня меньше всего.
Дверная рама трескается с третьего толчка, раскалываясь настолько, что я могу открыть дверь. Я так быстро врываюсь внутрь, что едва успеваю заметить Мэри, лежащую на полу в ванной.
— Черт.
Я быстро подбегаю к ней и поднимаю ее голову, чтобы положить ее себе на колени. Ее глаза закрыты, она очень бледная, но дышит. Посмотрев вниз, между ее ног, я вижу кровь, пропитавшую ее джинсы, и вот тогда я начинаю паниковать.
— Эдриан, — говорю я, но, подняв глаза, вижу, что он уже достал телефон и разговаривает с кем-то на другом конце провода, сообщая свой адрес.
— Все в порядке? — Элоиз появляется из-за угла и замирает на месте. — О боже!
Я помню, как я опустился на самое дно. Это было на дне пакетика кокаина, бутылки виски и пачки с таблетками. В тот момент я чувствовал, как жизнь ускользает из моих рук, словно вещество, которое вот-вот исчезнет. Честно говоря, я думал, что хуже уже быть не может.
Но прямо здесь и сейчас, с Мэри на руках, я понимаю, что ничего не знал, потому что именно так чувствуешь себя, когда что-то теряешь, и все, чего я хочу, это держаться за это.
Подняв ее на руки, я начинаю выносить ее из ванной.
— Скорая уже в пути, — говорит Эдриан. — Наверное, нам не стоит ее двигать.
— Мы слишком далеко, — я поворачиваюсь, и на моем лице, должно быть, читается отчаяние, потому что это его останавливает. — Отвези нас в больницу.
Эдриан кивает, не споря.
Элоиз садится к нам в его внедорожник. Я сижу на заднем сиденье с Мэри и изо всех сил стараюсь пристегнуть ее ремнем безопасности, но она немного перевернулась и положила голову мне на колени.
— Что случилось, Ноа? — Элоиз поворачивается ко мне. — Что произошло?
— Она пошла в ванную и… — я оборвал себя на полуслове, потому что понятия не имею, что, черт возьми, произошло, просто понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Мэри двигается, и я смотрю вниз, чтобы увидеть, как она моргает, открывая глаза.
— Ноа, — говорит она, но голос у нее хриплый.
— Эй, — я откидываю с ее лица волосы и поглаживаю ее по щеке. — Все в порядке. Я с тобой. Мы едем в больницу.
Я провожу рукой по ее лбу, по щеке, снова и снова повторяя одни и те же движения.
— Что случилось? — она оглядывает машину, нахмурив брови.
— Ты ушла в туалет и не вернулась.
— Ах, да, — ее рука скользит вниз по животу и опускается совсем низко. — Мне было больно.
Я изо всех сил стараюсь не реагировать на это, потому что осознание того, что ей снова больно, да еще и идет кровь, не может быть хорошим знаком. Я наклоняюсь и кладу свою руку поверх ее.
— Все еще болит?
Она слегка качает головой.