Страница 41 из 65
Любовь — это предел.
Я постукиваю карандашом по блокноту и достаю телефон другой рукой, пролистываю ленту, пока не нахожу письмо, которое мне прислал Эдриан, с прикрепленным к нему битом. Я нажимаю кнопку воспроизведения и запускаю воспроизведение по кругу. Одни и те же звуки снова и снова, я пытаюсь расслышать слова и правильно их воспроизвести.
«Останься, пожалуйста,
Обними меня.
Возьми меня.
Мы испытываем
В этом танце.
Карусель
Если любовь — это предел
Насколько далеко ты готов зайти?
Если любовь — это предел,
Насколько это крепко
Если любовь — это предел,
Мне суждено было стать твоей.
Так что, держи меня крепче!
Держи сейчас
Держи…
Меня
Легкий ветерок проносится по воздуху и щекочет волосы на затылке, заставляя меня вздрогнуть.
Я твоя»
Ритм снова обрывается, и я ставлю все на паузу, давая словам немного осмыслиться. Если и есть какие-то границы, то сейчас я чувствую себя за их пределами. Мои растущие чувства к Ноа выходят за рамки моего комфорта, и то, что он сказал о своем страхе перед моим бегством, не кажется таким уж безумным, как звучит.
Моя инстинктивная реакция — убежать, избежать того, что я чувствую, пока не стало слишком поздно. Но, как ни странно, ноги меня удерживают на месте.
Когда я вчера забралась к нему в постель, я имела в виду то, что сказала. Я готова сдаться и посмотреть, что из этого получится. Проблема в том, что пределы возможностей Ноа все еще очень далеки, намного дальше того места, где я нахожусь. И я не уверена, насколько далеко за пределы своих собственных я готова зайти, чтобы встретиться с ним там.
Глава 23
Мэри
— Женщина, ты сломаешь мне член от такого секса, — говорит Ноа, надевая штаны и качая головой. Но улыбка на его лице доказывает, что это вовсе не жалоба.
— Ах… — я ползу по кровати к нему и, достигнув края, опускаюсь на колени. — Значит, я смогу поиграть в медсестру?
Ноа обнимает меня за талию и прижимает мое обнаженное тело к себе.
— Ты можешь быть кем угодно.
Он откидывает мои волосы с лица и целует меня. Даже если мои губы болят и каждая мышца тела ноет, я таю в его объятиях и жажду этого.
Совместное проживание с Ноа немного снижает мою продуктивность. Потому что всю неделю, когда мы не на записи у Эдриана, мы занимаемся сексом — в его постели, на кухонном столе, на диване, во дворе, в душе. Думаю, еще неделя, и каждый предмет мебели будет напоминать мне об оргазме.
Я не уверена, наверстываем ли мы упущенное время, но мы не можем оторваться друг от друга.
Я отталкиваю Ноа на шаг назад, и он хмурится.
— Если говорить серьезно, ты прав, ничего подобного. Мы выйдем из дома и будем держать руки при себе как минимум восемь часов. Время восстанавливаться, — но, произнося это, я провожу руками по его животу, скользя ими по выпуклости в штанах.
Ноа приподнимает мой подбородок.
— Если ты не перестанешь трогать мой член, единственное, что поможет твоей киске, это когда я поставлю тебя на колени и засуну свой член тебе в рот.
Меня так и подмывает продолжать, потому что в поведении Ноа в спальне есть что-то невероятно возбуждающее, но он прав. Нашим телам нужно несколько часов отдыха, поэтому я отстраняюсь и спрыгиваю с кровати. Он шлепает меня по заднице, когда я прохожу мимо него в ванную, и я вскрикиваю.
Все, что он делает, меня просто воспламеняет, и я не уверена, хорошо это или совершенно извращенно, что я не могу им насытиться.
Мне всегда нравился секс. Я не стесняюсь заниматься сексом и получать от этого удовольствие. Но быть с Ноа — это совсем другое, совершенно другой уровень. Это превосходит все, что я чувствовала с любым другим человеком. Потому что это не просто физическое удовлетворение. Это потрясает душу.
Я быстро принимаю душ, и к тому времени, как я встречаю Ноа на улице, он уже одет и готов. Он выкатывает мотоцикл из гаража, подмигивает мне и протягивает шлем. В спокойствии и уверенности Ноа в любой ситуации есть что-то неповторимо сексуальное. Его присутствие меня успокаивает.
Обняв его, мы мчимся по дороге, и я позволяю стрессу улетучиться, пока ветер свистит вокруг нас. Вокруг только мы и бесконечное ощущение побега, пока мы едем, мимо проносятся деревья Колорадо, сквозь ветви пробиваются солнечные лучи.
Если бы все зависело от меня, мы бы ехали вечно.
Но когда Ноа останавливается, вечное спокойствие дороги исчезает вдали, и меня снова одолевают тревожные чувства, затаившиеся внутри.
— Мы всегда должны ездить на мотоцикле, — я снимаю шлем, и приятно наконец-то выбраться из дома, даже несмотря на необычно жаркую для конца июля погоду.
Он смеется и качает головой.
— А как насчет снегопада? — он берет меня за руку и тянет по тропинке, петляющей по лесу.
— Хорошо, может быть, не когда идет снег, — пожимаю я плечами. — Но в любое другое время.
— С этим я спорить не буду. Лишь бы ты крепко обняла меня, — Ноа оглядывается на меня и подмигивает.
Даже самые незначительные его жесты оказывают огромное влияние на его внутренний мир.
Я чуть было не притянула Ноа к себе и не поцеловала его прямо посреди тропы, но меня остановила другая пара, которая приближалась. Должно быть, это известная пешеходная тропа, потому что я не ожидала увидеть здесь кого-нибудь в такой жаркий день.
Проходя мимо, они приветливо кивают нам. Взгляд женщины задерживается на Ноа, и я думаю, узнает ли она его. Наконец, отведя взгляд, она смотрит вниз на что-то прикрепленное к ее груди, и мои глаза следят за ней. Она держит на руках спящего младенца.
— Я этого хочу, — говорит Ноа, когда пара исчезает позади нас. Три слова, и у меня скручивает желудок, потому что я знаю, к чему это ведет. — Наши дети будут ездить с нами повсюду. В походы, в турне. Везде.
— Ноа… — предупреждаю я.
— Не сейчас, конечно, — он продолжает идти, и я не уверена, понимает ли он, что теперь тянет меня за собой. — Но в будущем, знаешь ли, наши дети будут идеальным сочетанием тебя и меня. Дикими и счастливыми.
Он нисколько не задумывается над своим комментарием, хотя на самом деле это удар ножом в грудь.
— Стоп, — я отдергиваю руку, раздражаясь, что он никак не хочет это оставить в покое. — Ты не можешь говорить такие вещи, Ноа.
— Что? — он хмурится, повернувшись ко мне лицом. — Ну же, Мэри. Ты же знаешь, я говорю все, что думаю, особенно когда дело касается тебя. Не волнуйся, я не пытаюсь тебя оплодотворить… пока.
Он подмигивает, но хотя это и игриво, этот жест вызывает у меня отвращение.
— Дело не в этом, — я чувствую, как желчь подступает к горлу.
— Тогда в чем же? — он оглядывает меня, и улыбка исчезает. — Я думал, ты тоже в этом участвуешь. Не начинай давить из-за одного глупого замечания.