Страница 40 из 65
Элоиз останавливается у двери в подвал и тянется к ручке.
— Мы с Ноа переспали, — выпаливаю я, прежде чем она успевает открыть дверь.
Дело не в том, что мы с Элоиз близки, совсем нет. Но Кэсси уехала обратно в Сиэтл рано утром, и эти слова не давали мне покоя с тех пор, как я сюда приехала.
Элоиз замирает, держа руку на двери, и поворачивается с улыбкой.
— Я так и думала.
— Я знаю. Но я просто должна была это сказать, потому что… ну… это же Ноа. И… — я начинаю проводить пальцами по волосам и понимаю, что мое сердце бешено колотится. — Кажется, я немного паникую.
Элоиз заглядывает мне через плечо, и я провожу взглядом по ее лицу. По прежнему не слышно разговоров. Либо Ноа связался с Ромом и сбросил звонок, либо пытается дозвониться до него по другим номерам.
— Ты сожалеешь об этом? — ее взгляд снова скользит ко мне, и на лице появляется легкое выражение грусти.
В ее тоне чувствуется защитная нотка, и мне кажется, она боится, что я причиню боль Ноа. Его чувства были очевидны для всех, поэтому я уверена, что она обеспокоена моими намерениями.
— Нет.
Это правда. Я не жалею об этом, но от этого не становится менее страшно. Нам с Ноа еще нужно кое-что обсудить. Серьезные вещи, на которые он может отреагировать негативно, и я не знаю, как предсказать его реакцию.
Вот почему я обычно не вступаю в отношения, особенно с мужчинами, которые готовы полностью отдаться им.
— Ноа — хороший парень, — говорит Элоиз с сочувствующим видом.
— Я знаю.
Если бы только это упростило ситуацию.
— И вы отлично подходите друг другу.
— Как солнце и дождевые тучи? — я приподнимаю бровь.
— Обычно, да, я бы так и подумала, — смеется она. — Но в вашем случае вы дополняете друг друга.
В ее словах есть доля правды. Когда я рядом с Ноа, все не кажется таким мрачным. В голове начинают закрадываться возможности. И я не знаю, хорошо это или очень опасно.
Но я не говорю ей ничего подобного, ограничиваясь простым «спасибо».
— В любое время, — Элоиз легонько толкает меня локтем. — Постарайся не слишком об этом думать. Просто пусть все будет как есть.
— Ты же понимаешь, что мы говорим о Ноа, верно? — наконец улыбаюсь я. — Он только и делает, что думает об этом. Я уверена, что в будущем мне предстоит много разговоров обо всех чувствах, которые я буду испытывать.
— Я это слышал, — Ной неожиданно появляется рядом со мной.
Он обнимает меня за плечо и смотрит на меня сверху вниз с улыбкой, а Элоиз, кажется, приятно удивлена.
— Тебе повезло, что мне все равно, — он пожимает плечами. — Я достаточно мужественный, чтобы гордиться своими чувствами. В конце концов, в этих отношениях хотя бы у одного из нас должно быть сердце… Ледяная королева.
— Эй, — я легонько тычу его в бок, стараясь игнорировать волнение, которое возникло у меня при упоминании слова «отношения».
Ноа лишь смеется и не дает мне вырваться, переключая внимание на Элоиз.
— Ром уже в пути. Не спрашивай.
Она расправляет плечи, качает головой, но ничего не говорит.
Я привыкла проводить время с группой в туре, где все происходит очень бурно двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я всегда предполагала, что в свободное время они расслабляются. Очевидно, у Роме дела обстоят иначе.
— Хорошо, тогда мы можем начать записывать вокальные партии, пока ждем его, — раздраженно произнесла Элоиз.
— Вы с Себастьяном с эим разобрались?
Элоиз приподнимает бровь.
— Скажем так, ему повезло, что он мой брат.
Ноа качает головой и смеется.
— Хорошо, я встречусь с тобой там, внизу.
Она спускается по лестнице в студию звукозаписи, а Ноа остается позади. Он снимает с запястья резинку для волос и завязывает светлые волосы, не давая мне сдвинуться с места, и смотрит на меня.
— Что?»= — спрашивает он, заметив выражение моего лица.
— Ничего, — говорю я, пытаясь скрыть ухмылку.
В его нынешнем виде есть что-то такое, что меня просто сводит с ума. Его бледно-голубые глаза сияют от возбуждения, и это чувствуется во всем. А еще эта футболка, обтягивающая его грудь, словно он хочет, чтобы я запомнила этот мощный пласт мышц, скрывающийся под ней. Добавьте к этому джинсы, облегающие его ягодицы и член так, будто ничто не может его удержать, и у меня чуть не закружилась голова.
Если раньше я и считала Ноа привлекательным, теперь с бутылки снята крышка. Потому что после вчерашнего вечера я вижу то, что отказывалась видеть последние семь месяцев, и не могу перестать об этом думать.
Одна мысль о том, что он спускается туда, чтобы потеть над своими барабанами, заставляет мои мысли блуждать в самых разных направлениях.
— Ты такая слунья! — говорит он, тянется к моим рукам и прижимает меня к своей крепкой груди.
Я встаю на цыпочки, так что мой рот оказывается рядом с его ухом.
— Я как раз думала о том, что ты сказал про мои сетчатые чулки, — шепчу я, хватая его за запястье и проводя его рукой вверх по моей ноге, под край моей черной кожаной юбки спереди.
— Ты должен знать…— я засовываю его руку прямо между своих бедер. — На мне нет нижнего белья.
Я провожу его рукой, и она касается моей киски, прикрытой только широкими отверстиями моих сеток, которые не скрывают, насколько я мокрая для него.
— Черт, — рычит Ной, обхватив меня рукой и сжимая. Другая его рука скользит к моему горлу, и мне кажется, что он сейчас прижмет меня к стене и трахнет прямо здесь, но закрывающаяся вдали входная дверь останавливает его.
— Черт возьми, — говорит он, отдергивая руку и запрокидывая голову. — Ты меня убьешь, Мерседес.
Он раздраженно вздыхает, но, посмотрев на меня, улыбается.
— Нет, я тебя не убью, — я качаю головой. — А какой в этом смысл? Я просто немного помучаю тебя, чтобы компенсировать часы скуки, которые мне предстоит пережить здесь, в полном одиночестве.
Он смотрит на меня, а я одариваю его зловещей ухмылкой.
— Зло, — он наклоняется и целует меня так, что это говорит об обратном.
— Наконец-то! — раздается голос Рома позади нас, и мы расходимся. — Может, теперь ты перестанешь ныть из-за нее.
Я оглядываюсь через плечо, и вижу, как он стоит там с мерзкой ухмылкой на лице, проходя мимо и похлопывая Ноа по плечу.
— А теперь прекрати трахаться на пять секунд, давай запишем это дерьмо, чтобы я мог вернуться к тому, чтобы напиться вдрызг.
Ноа прищуривается, но Ром уже спускается по лестнице, не обращая на него внимания.
— Я подожду здесь, — говорю я Ноа, когда он оборачивается ко мне. — Мне нужно дописать текст одной из песен, которую я записываю сегодня вечером.
— Звучит неплохо, детк», — говорит он, наклоняясь для быстрого поцелуя.
От всего этого — от его слов, от того, как естественно это прозвучало, — у меня внутри все переворачивается.
— Удачи, — я машу ему рукой, когда он спускается по лестнице.
Повышенные голоса Себастьяна и Элоиз уже доносятся до меня по лестнице, давая понять, что Ноа ждет неприятный сюрприз. Но он спускается спокойно, и мне становится легче, когда я вижу его в таком состоянии.
Я выхожу на заднюю террасу дома Эдриана, чтобы подышать свежим воздухом. Написание на фоне криков займет еще больше времени, поэтому я сажусь в шезлонг и наслаждаюсь звуками леса.
Достав блокнот, я открываю страницу с песней, которую планирую записать сегодня вечером. Чем больше я вчитываюсь в текст, тем больше он мне кажется запутанным. Что-то в нем не работает, и я никак не могу понять, что именно.
Любовь — это предел.