Страница 36 из 65
А что, если он услышит мою правду и не сможет с ней справиться? Что, если он любит только ту девушку, какой меня считает — ту, которая может подарить ему жизнь, о которой он мечтал: жену, детей, семью? Что, если, поняв, что я не могу ему этого предложить, он решит, что я ему не подхожу?
Я никогда не хотела, чтобы Ноа меня любил.
Мне никогда не нужна была любовь, чтобы завершить какую-то незавершенную часть моей жизни.
Но все изменилось после одного поцелуя. Один взгляд в его глаза — и я стала его. Одно мгновение — и я не могу представить, как могу его потерять.
Я прижимаю ладони к груди Ноа и отталкиваю его ровно настолько, чтобы прервать поцелуй и перевести дыхание. У меня кружится голова, и наше дыхание вырывается из приоткрытых губ, пока мы стоим, прижатые к стене.
Тело Ноа приковано к моему, и я впервые чувствую его. Всего его. Его взгляд, притягивающий меня, его руки, поддерживающие меня, его член, твердый как сталь, прижатый к моему животу. И я хочу не просто его тело за то, что оно может сделать для меня в этот момент. Я хочу всего, всего, что он может дать. Его преданности, его сердца, его любви.
— Подожди, — говорю я, задыхаясь, и он ждет. Потому что Ноа — это такой мужчина, который одновременно сильный и нежный. Требовательный, но заботливый.
Его бледно-голубые глаза потемнели от расширеных зрачков, и все, чего я хочу, — это лишить нас всего, что находится между ними. Я хочу исследовать тело, которое я слишком много раз пыталась игнорировать. Я хочу увидеть мужчину, которого я так долго сдерживала.
Я кладу ладони на его крепкую грудь и ощущаю его жар. Кажется, будто он горит. Кажется, будто горю и я. И никогда еще не было так приятно позволить пламени поглотить меня.
— В чем дело? — Ноа растерянно наклоняет голову набок.
Я разваливаюсь на части.
Я влюбляюсь.
Я сломаю нас обоих.
Но я не могу ему ничего из этого сказать, потому что я жестокая и эгоистичная. А сейчас он мне нужен.
— Ни в чем.
Я снова притягиваю его лицо к своему, начиная паниковать.
Ноа отталкивает нас от стены и, схватив меня за ягодицы, поднимает, пока я обвиваю его бедра ногами. Мое тело жаждет большего, и я не могу удержаться от того, чтобы не начать тереться о него. Я никогда еще так сильно никого не хотела, как сейчас.
И все же я чуть было не возразила, когда он нес меня в свою спальню, потому что знала, что упасть в его постель опасно. Его простыни обладают негласной неизменностью, и, оказавшись внутри, я не уверена, что когда-нибудь смогу выбраться оттуда.
Но я позволяю ему унести меня туда, потому что, как бы сильно моя сопротивляющаяся часть ни хотела бороться, я устала от этой битвы. Если я собираюсь погрузиться в этот момент, я сделаю это полностью. Я буду поглощена им.
Когда мы доходим до кровати, Ноа останавливается и медленно опускает меня, мои ноги касаются пола. Он прерывает наш поцелуй, но наши лбы остаются прижатыми друг к другу, так что мы словно находимся в оболочке его светлых волос, окутывающих нас.
— Передумал? — спрашиваю я его со сдавленным смехом, который, надеюсь, не выдает моего страха, потому что я надеюсь, что это не так.
— Нет, — говорит он, глядя мне в глаза. — Я же говорил тебе, когда ты только появилась здесь, что если ты когда-нибудь окажешься в моей постели, ты заберешься туда с удовольствием, и я буду ждать этого дня вечно, даже если придется.
Он напоминает мне о том, что предлагает мне прямо сейчас. Потому что, забравшись на этот матрас, я принимаю нечто большее, чем просто секс. Он отдает мне свое сердце, и, переступая эту черту, я соглашаюсь его принять.
— Я хочу заняться с тобой сексом, Мэри, — его руки скользят по моей спине, и по всему позвоночнику пробегает дрожь. — Но дело не в этом. Ты не полумера, и если мы это сделаем, то завтра проснемся и не вернемся к тому, что было раньше. С тобой либо все, либо ничего. Принимай или отказывайся.
Между нашими губами всего несколько сантиметров, и хотя я чувствую его сильное желание, прижимающееся к моему животу, именно боль в глазах Ноа привлекает мое внимание. Это напоминает мне первую ночь моего приезда, когда мы стояли на его кухне. Я сказала ему, что он не может просто переспать со мной и притвориться, что это не имеет значения, и я была права. Но теперь он просит меня признать то же самое.
Я подношу руку к его челюсти и держу ее, наслаждаясь тем, что он слегка наклоняет голову, предлагая мне себя, точно так же, как он предлагает мне свое сердце. Это бьющееся, окровавленное месиво прижимается к лезвиям, несущим ответственность, ожидая, что я либо исцелю его, либо уничтожу.
Он отдает всего себя целиком, и это пробуждает во мне желание поступать так же.
Я делаю шаг назад, и разочарование окрашивает его лицо, когда он чувствует, как я отстраняюсь. Но, хотя я уверена, что он, вероятно, думает, что я отступаю и ухожу, я этого не делаю. Вместо этого я тянусь к краю своей футюолки и медленно снимаю ее, бросая на пол рядом с ним, наблюдая, как его горло дергается, а взгляд падает на мой красный кружевной бюстгальтер, спрятанный под слоями черной одежды. Потянувшись к пуговице на джинсах, я расстегиваю их и медленно опускаю молнию, снимая их по одной штанине.
Ноа наблюдает за мной, не двигаясь, и я никогда еще так сильно не хотела, чтобы меня видели. Потому что, хотя он может и задержать взгляд на моем кружевном комплекте из бюстгальтера и трусиков, он видит все, и внутри, и снаружи.
Оставшись в одном бюстгальтере и трусиках, я делаю еще один шаг назад, затем еще один, медленно забираясь на его кровать.
— Я хочу всего этого.
Это самые ужасающие слова, которые я когда-либо произносила, потому что ничто не может меня от них защитить. Я чувствую их до глубины души и молюсь, чтобы, отдав ему свои сломанные части, он не причинил мне боли.
В этот момент мне хочется рассказать ему все, я хочу излить ему душу, как он сделал это со мной в том коридоре. Я почти это делаю. Но когда я снова открываю рот, я понимаю, что уже слишком уязвима, лежа на его кровати перед ним, и я цепляюсь за то немногое, что у меня осталось.
Ноа смотрит на меня, стоящего на коленях на своей кровати, с напряженным подбородком и помрачевшим взглядом. Это выходит за рамки простого желания. Он выпрямляется и, приближаясь, воплощает нечто большее. Глубокую потребность.
Он выглядит так, будто хочет меня сожрать, и я никогда не чувствовала себя сексуальнее.
Уголок рта Ноа приподнимается в восхитительно лукавой ухмылке, когда он тянется к своей футболке и одним движением снимает ее через голову.
Я не могу отвести взгляд от его обнаженной груди. Эти твердые складки мышц, спускающиеся по его животу, наводят меня на самые непристойные мысли. Я видела его голым и раньше, но это совсем другое. Здесь он отдает свое тело мне, и, Боже, как я этого хочу.
Ноа подходит ближе, запускает руку мне в волосы и притягивает мою голову назад, так что его лицо оказывается прямо над моим. Его хватка крепкая, он тянет пряди за кожу головы, но это жжение разжигает во мне огонь.
— Трахни меня, — говорю я ему, слегка потянув за нижнюю губу, чтобы укусить его.
Я в полном отчаянии.
Он слегка тянет меня за волосы и улыбается, глядя на меня сверху вниз. Его обычно беззаботное и расслабленное поведение уступило место властной стороне, которая скрывалась под поверхностью. Сила в его взгляде выбивает меня из колеи и заставляет захотеть опуститься на колени и умолять его.
— Скажи «пожалуйста», — ухмыляется Ноа, и я вижу в нем совершенно другую сторону, которая чертовски привлекательна.