Страница 35 из 65
— Ной, — произносит она мое имя так же, как и сотни раз. С оттенком вздоха и угрозы.
Но на этот раз она не закатывает глаза, а вместо этого устремляет на меня взгляд. И они просто сияют.
— Что ты об этом думаешь? — снова спрашиваю я ее, не давая ей уклониться от ответа. Зная, что это ответ на все вопросы.
— Если тебе это нравится, то и мне тоже, — говорит она.
Я качаю головой.
— Это не то, о чем я спрашивал. Я уже знаю, что чувствую. Я сказал ей «нет».
В этот момент поза Мэри немного расслабляется, и это подталкивает меня вперед.
— Сегодня появилась моя бывшая, Мэри, — я подхожу ближе. — И не просто бывшая, с которой мы провели на одну ночь. Это была женщина, с которой я провел восемь лет своей жизни, думая, что она — та самая. Она появилась и хотела все наладить. Но я ей отказал. И знаешь, почему у меня даже в голове не возникало мысли попробовать еще раз?
Мэри качает головой, но я крепко сжимаю ее подбородок большим и указательным пальцами, чтобы остановить ее, потому что это ложь, и она это знает.
— Из-за тебя, — говорю я. Прямо, без обиняков.
Ее губы приоткрываются, и из них вырывается тихий вздох.
— Я больше не буду ходить вокруг да около, — провожу большим пальцем по ее подбородку. — Ты для меня все, ты понимаешь? Поэтому мне нужно, чтобы ты прекратила эту чушь и отбросила отговорки, и просто сказала мне, ради себя самой, хочешь ли ты большего со мной или нет? Потому что ты знаешь, что я хочу.
Мэри тяжело сглатывает, и ее глаза слегка мутнеют.
— Не могу, — говорит она, но это не означает «нет», и ей приходится отвести взгляд сразу после этих слов.
Она забывает, что я слишком хорошо ее знаю. Потому что, пока она все эти месяцы отталкивала меня, я все это время узнавал о ней все, что можно, и брал все, что мог.
— Да, я знаю, что ты не можешь, — я кладу другую руку на стену рядом с ее головой, так что она оказывается зажатой между моими руками. Иногда кажется, что это единственный способ удержать ее на месте, даже если я рискую тем, что она попытается вырваться.
— Ты никогда не сможешь, — говорю я. — И я действительно не хочу сегодня слышать твою причину, потому что, повторяю, это не тот гребаный вопрос. Я спрашиваю тебя, чего ты хочешь?
Мэри прикусывает губы, от нее исходит нервное напряжение. Я уже указал ей на ее ошибки, и надеюсь, на этот раз она поймет, что я не собираюсь отступать.
— Мне надоели эти игры, — я качаю головой. — Я устал от того, что, по твоему мнению, ты можешь и не можешь делать — что, между прочим, чушь собачья, — потому что в любой другой ситуации ты делаешь все, что хочешь. Я просто хочу, чтобы ты хоть раз была честна со мной и с самой собой. Потому что я буду ждать вечно и выставлю себя дураком, но я бы предпочел, чтобы ты просто избавила меня от страданий.
Мэри делает резкий вдох и задерживает дыхание. Ее взгляд пристально разглядывает меня.
— Никакой ерунды. Никаких оправданий. Никаких отговорок. Просто ответь на вопрос, Мерседес. Ты. Хочешься. Этого?
Я не уверен, что на самом деле разрываюсь на части, когда эти слова слетают с моих губ, но я чертовски уверен, что чувствую себя именно так.
Я прекрасно понимаю, что это делает меня жалким. У меня есть выбор женщин, и я мог бы найти кого-нибудь, кто согласился бы дать мне все, что я захочу, в мгновение ока. Но мне, честно говоря, все равно. Потому что я лучше буду умолять ту, что стоит передо мной, чем кого-либо другого.
Взгляд Мэри опускается вниз, и мне кажется, это оно.
Она угасает.
Я слишком сильно надавил, и, как и подобает дикой натуре, она убежит в страхе.
Но когда она снова смотрит на меня, она не прячется между моих рук и не заполняет тишину очередными оправданиями. Она приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня, и мое сердце подпрыгивает в груди, пытаясь встретиться с ее губами.
Я отодвигаю руки от стены и запускаю их в волосы на затылке, ощущая вкус вишневой помады, которой она всегда пользуется. И даже если я сотни раз представлял себе, как целую ее пухлые губы и как они будут прилегать к моим, ее прикосновение превосходит все мои ожидания.
Сколько себя помню, внутри меня сидела эта черная дыра. С годами она становилась все шире и шире. И впервые за все время, что я могу сейчас осознать, эта пустота начинает сужаться.
Потому что Мэри у меня в руках.
Мэри у меня в руках.
Она кажется мне домом, о существовании которого я даже не подозревал. Место, которое так хорошо вписывается в мою жизнь, что ты чувствуешь себя там как дома, даже не задумываясь. Ее тело тает в моих руках, когда я провожу ими вверх и вниз по ее бокам, играя с нижним краем ее футболки и резинкой джинсов при каждом движении. Ее рот приоткрывается для меня, и я проникаю внутрь, находя в этом мире то место, где мне суждено было быть. Место, где нет места принуждению или притворству.
Такое ощущение, что мы... сплотились.
А может, я просто разваливаюсь на части, потому что прижатое к моей коже тело Мэри ощущается как взрыв, повторяющийся снова и снова.
Я одержим ею. Она вызывает привыкание. Мне никогда не будет ее достаточно.
Я прижимаю ее к стене, и она издает тихий стон, который так приятно ощущается на моих губах. Я хочу впитать каждый ее звук. Я хочу быть тем, кто заставляет ее издавать эти звуки.
Вот и все.
Это она.
Я отстраняюсь, и на секунду ее губы притягиваются к моим, прежде чем она моргает, открывает глаза и смотрит на меня. Ее губы красные, пухлые и сочные. Мне хочется впиться в них зубами и не чувствовать вкуса ничего другого до конца жизни, но я сопротивляюсь.
— Это не чушь собачья? — спрашиваю я ее, держа ее рот совсем рядом со своим.
Ее поцелуя должно быть достаточно. Я знаю, она, наверное, хочет, чтобы этого было достаточно. Но мне нужно это услышать, то ли потому, что я эгоист, то ли из-за неуверенности в себе. Это не имеет значения. Мне нужно, чтобы она сказала это вслух, потому что мое сердце не выдержит еще одного отказа, не рискуя развалиться на части.
Мэри нежно касается моих губ и шепчет:
— Я хочу тебя, Ноа.
Как маленький грязный секрет, и это все, что мне было нужно с того дня, как я ее встретил.
— Тогда мы уходим, — говорю я ей, беря за руку. И на этот раз ее острый язык не спорит со мной.
Глава 20
Мэри
Я не из тех девушек, которые влюбляются по уши.
Я не из тех девушек, которые сильно переживают.
Я не из тех девушек, которые сходят с ума от рок-звезд.
Но когда Ноа прижимает свои губы к моим, я делаю все три эти вещи.
Мы едва успеваем войти в его дом, как он прижимает меня к стене и снова начинает целовать. Долгие, глубокие поцелуи, в которых я теряюсь. Вкус мяты на его языке.
Это приятно. Но еще страшнее то, что это кажется правильным.
Я далеко не девственница, совсем наоборот. Секс — это мой способ отвлечься. Способ избежать более глубоких чувств. Потому что если я сведу отношения к чисто физическому взаимодействию, то мне не придется исследовать ничего существенного.
Однако в руках Ноа все это исчезает, и у меня остается то единственное, чего я, как оказалось, боялась с того самого дня, как встретила его, — чувство безопасности, чувство незащищенности, чувство, что в его руках я там, где мне место.
Один поцелуй — и все встало на свои места.
Это ужасно.
Между нами еще остались невысказанные вещи. Обещания, которые я не могу ему дать. Вещи, которые Ноа должен знать, прежде чем мы зайдем слишком далеко, и я причиню ему боль. Но страх сказать это вслух и столкнуться с его реакцией в этот момент усиливается. Потому что я хочу его, я нуждаюсь в нем. И я не готова к тому, чтобы он меня отверг.