Страница 32 из 65
Прошло уже четыре года. Я не должен позволять ей выводить меня из себя.
— Спасибо, — Кали немного выпрямляется.
Она прикусывает губы, и это странно наблюдать, потому что я знаю, что это означает, что она нервничает.
За годы можно многое забыть о человеке — точный оттенок его глаз, ощущения от его тела. Но некоторые вещи остаются в памяти, нравится вам это или нет. Например, нервные подергивания и тики Кали, когда ей некомфортно, или тембр ее смеха, когда она нервничает, радуется или волнуется.
Вещи, которые хочется закопать, но как бы глубоко ты их ни закопал, они все равно ждут подходящего момента, чтобы вырваться наружу.
— Как ты меня нашла? — спрашиваю я ее.
— Твоя мама.
Я посмеиваюсь, но только потому, что она ведет себя так, будто это ничего особенного, хотя на самом деле мои родители никогда не утруждали себя визитами.
— Хорошо, и чем я могу тебе помочь? Я до сих пор не понимаю, зачем ты пришла.
Кали сидит тихо, перебирая пальцами на коленях. Очевидно, некоторые вещи никогда не меняются, потому что мне всегда приходилось вытягивать из нее все, что угодно.
— Я скучаю по тебе, Ноа, — говорит она, поднимая на меня взгляд со слезами на глазах. И даже если она больше не значит для меня того же, что и раньше, мне все равно больно видеть ее, и это меня немного раздражает.
Даже если эта женщина нанесет удар измельчителем древесины по моему сердцу, меня все равно убивает, когда она плачет.
Я откидываюсь на спинку стула и откидываю волосы назад.
— Я не уверен, что ты хочешь, чтобы я на это отвечал, Кал.
— Я была идиоткой, — теперь она встает и идет ко мне. Она садится на стул прямо рядом с моим и делает это так близко, что ее колени касаются моих.
Моему организму очень тяжело это переварить. Это девушка, которая должна была стать моей женой, девушка, которой я должен был отдать свою девственность. И даже так близко она умудряется вызывать у меня подростковые мурашки по коже.
— Я была беременна и мне было страшно, — Кали протягивает руку и кладет ее мне на колено. — Быть с Беном было огромной ошибкой, но ущерб уже был нанесен, и я ждала от него ребенка, поэтому я подумала, что это правильное решение.
Она качает головой, и прядь светлых волос сверкает на солнце.
— Предполагалось, что мы всегда будем вдвоем, Ноа, — Кали сжимает мое колено, и это вызывает множество неприятных чувств. — Я никогда не хотела от этого отказываться. Мне не следовало этого делать. Но еще не поздно, мы можем это исправить.
— Прошло уже четыре года.
— Я знаю.
— У тебя появился ребенок от другого мужчины, — я делаю паузу, чтобы перевести дыхание. — Когда мы были вместе.
— Я знаю, и я не могу это исправить.
Я встаю, чтобы немного отдалиться.
— Я не прошу тебя ничего исправлять. Что сделано, то сделано.
Она сделала больше, чем даже осознает. Та бездна тьмы, которую я чувствовал в детстве, расширилась, когда Кали изменила мне. Внутри я начал превращаться в того человека, которым всегда боялся стать. Я заполнял этот страх всем, что попадалось под руку. Алкоголь, наркотики, женщины. Это была бесконечная пустота, которая просила заполниться, и когда я больше не мог с этим справляться, я устал пытаться.
На этом все бы и закончилось, если бы Эдриан не нашел меня полумертвым на полу в моем гостиничном номере.
— Я хочу дать нам еще один шанс, Ноа. Я знаю, что это не так просто и потребуется время, но я еще не смирилась с расставанием, — Кали почти умоляет: — Я поговорила с твоей мамой…
— Подожди, — я поднимаю руку. — Что значит, ты поговорила с моей мамой?
Даже я с ней не разговариваю, поэтому не знаю, что они обе могут обо мне сказать.
— Моя семья до сих пор каждую неделю сидит рядом с твоей в церкви. Я вижу ее постоянно, — говорит Кали с таким выражением лица, будто я должен это знать.
— Как мило, — фыркаю я.
Она игнорирует это.
— Тогда ничего не получилось, но, возможно, это потому, что тогда было неподходящее время. Мы повзрослели. Выросли. Сейчас мы могли бы быть хорошей парой.
— Мы не смогли бы, — заверяю я ее.
— Почему?
— Ты меня совсем не знаешь, Кали, — я изо всех сил стараюсь не кричать. — То место, с которого, по твоему мнению, мы возобновим отношения, не существует. На всякий случай, если ты не заметила, я уже не тот парень. Я даже не был дома пару лет. Родители со мной не разговаривают. А еще есть группа, на которую ты столько жаловалась. На всякий случай, если ты забыла, я все еще в ней. Мы собираемся отправиться в новый тур.
— Я могу подождать, — говорит она с какой-то неуместной надеждой в глазах. — Я знаю, что тогда я не понимала сути группы, но теперь понимаю. Я готова сделать все, чтобы у нас все получилось.
— Ты меня не слышишь. Ничего не получится.
— Но почему? — более твердо спрашивает она.
И на этот раз я действительно кричу:
— Потому что я влюблен в другу женщину!
И вот она — правда.
Даже если бы я все еще был тем парнем, каким она меня считает. Даже если бы я смог простить. Даже если бы я смог забыть. Ничто из этого не имеет значения.
Я влюблен в Мэри, и я безумно благодарен Кали за то, что она сейчас появилась, потому что она лишь подтвердила то, что я и так знал.
И ничто этого не изменит.
Глава 18
Мэри
Глаза Кэсси вытаращены от удивления, когда она пялится на меня. Она загнала меня в угол в дверном проеме , прежде чем я даже успела поставить сумочку.
— Я правильно тебя поняла? — она качает головой, словно это дает ей власть изменить реальность.
— Если только я не говорила на испанском, тогда да.
Я обхожу ее и бросаю сумочку на ближайший предмет мебели.
— Бывшая девушка Ноа сейчас у него дома?
Она немного побледнела, и я подумала, не должна ли я реагировать так же. Но с другой стороны, я не реагирую на вещи так бурно, как Кэсси, так что меня это не должно удивлять.
Я хлопаю ее по плечу.
— Ты правильно меня поняла.
— Что? — Кэсси снова качает головой, и из небрежно собранного пучка на голове вырываются еще несколько розовых прядей. — Как? Зачем?
Я пожимаю плечами.
— Понятия не имею.
Она идет следом за мной, пока я иду в сторону голосов, доносящихся из гостиной, и очень хочу вырваться из этого разговора, хотя и понимаю, что это невозможно.
Дело не в том, что меня не задел тот факт, что Кали появилась, просто нет смысла из-за этого переживать.
Это противостояние между Ноа и Кали.
Если подумать, меня это немного задевает. Не потому, что мне нравится Ноа, или я ревную, или что-то в этом роде — это было бы безумием. Но что-то было в выражении его глаз, которое она вызвала. За десять секунд он из спокойного человека превратился в человека, впавшего в панику. И мне неприятно думать о том, что это значит для него сейчас, когда он наедине с ней в своем доме.
Один.
Почему это отзывается каким-то чужим эхом в моей груди?
Это его бывшая.
Он ведь ее забыл, правда?
— И тебя это вполне устраивает? — снова спрашивает Кэсси, не желая оставлять это дело.
Мы заворачиваем за угол, и я замечаю всю группу, сидящую в кабинете Себастьяна. Элоиз и Эдриан сидят на одном диване, и я думаю, встретимся ли мы когда-нибудь с его неуловимой девушкой. Ром сидит в кресле, закинув ноги на стол, и курит косяк. Затем появляется Себастьян, выпрямившись, и наблюдает, как входит Кэсси.
— Устраивает что? — спрашивает он.
Себастьян обхватывает Кэсси за талию и сажает ее себе на колени. Она вскрикивает, но затем отталкивает его, чтобы ответить на его вопрос.