Страница 30 из 65
Она распотрошила этого мальчика, как рыбу.
С меня хватит наших детских игр.
— Дай нам минутку, — говорит Мэри, захлопывая дверь перед лицом Кали, что меня бы рассмешило, если бы я сейчас был способен испытывать хоть какое-то веселье.
Это может быть и небольшой жест, но со стороны Мэри это проявление заботы. А то, что она оставляет Кали снаружи, а затем поворачивается ко мне лицом, заставляет меня влюбиться в нее еще больше в этот момент.
— Ноа, — она стоит спиной к двери и упирается в нее, боясь, что то, что находится по ту сторону, может проникнуть внутрь. — Ты в порядке?
— Нет.
Лгать бесполезно. Мэри сразу все поймет, тем более что я не скрываю своего презрения.
— Хочешь, чтобы я попросила ее уйти?
Она жует внутреннюю сторону щеки, а это значит, что это один из тех редких моментов, когда она не уверена в себе, и я ненавижу Кали за то, что она тому причиной
Я откидываю волосы с лица.
— Зачем она вообще здесь?
— Я не знаю.
— Что ей могло понадобиться?
— Тебе следует спросить у нее.
— Как она вообще меня нашла?
Мэри делает шаг вперед и хватает меня за руки, остановив меня на месте. Я не осознавал, что хожу взад-вперед, но я нервничаю и у меня кружится голова.
— Как давно ты ее не видел? — спрашивает Мэри.
— Четыре года.
Мэри обдумывает это, и я уверен, что у меня в голове те же мысли. Нет никаких причин для того, чтобы бывшая девушка появилась у тебя на пороге спустя четыре года, если только она не собирается заложить еще несколько гранат и отступить, чтобы посмотреть на взрыв.
— Это очень долго, — вмешивается Мэри. — Что ты будешь делать?
Между нашими телами всего лишь расстояние в тридцать сантиметров. Она смотрит на меня снизу вверх, и мне так хочется обнять ее.
Не потому, что она красивая — хотя она и красива.
И не потому, что мне комфортно рядом с ней — хотя мне, безусловно, комфортно.
Дело в том, что с Мэри я чувствую себя как дома, как в единственном месте, где меня принимают как Ноа Хейза, как человека, а не как рок-звезду. Она видит мои внутренние глубины, о существовании которых я почти забыл, потому что сжег там мосты много лет назад.
Неважно, занимаюсь ли я сексом с другими женщинами, пока жду, когда она влюбится в меня, или держу ее в объятиях в постели, одетой, пока она ждет, когда боль утихнет. Мэри непоколебима, и я никогда раньше не встречал такой непоколебимости у других людей.
Мои родители видели во мне извращенца, моя церковь видела грешника, моя бывшя видела иллюзию. Но Мэри всегда видела меня таким, какой я есть, и никогда не пыталась сделать меня кем-то большим или меньшим.
Вот почему я сегодня сказал ей правду. Я хочу, чтобы у нее было все. Я хочу, чтобы она знала все. И я хочу увидеть ее лицо, когда все закончится, потому что я искренне верю, что она не будет смотреть на меня иначе.
Я поднимаю руку и отвожу ее темные волнистые волосы от лица, не упуская из виду, как ее вишнево-красные губы резко приоткрываются при вдохе, а мои пальцы скользят по ее щеке.
— Может, вернемся на десять минут назад, когда мы сидели на диване, и ты пела мне? — спрашиваю я ее со вздохом.
Если бы мне нужно было назвать идеальный момент, это, вероятно, был бы именно он.
Изначально я думал, что у меня есть реальный шанс быть с Мэри, но она столько раз мне отказывала, что я уже почти потерял надежду. Я гонялся за ней, но она меня только отталкивала. Но когда мы сидели и разговаривали, это уже не было похоже на ту игру в перетягивание каната, в которую мы играли раньше. Это не было сопротивлением. Она опустила свою защиту и наконец-то впустила меня.
Брови Мэри хмурятся, и мне почти показалось, что она это чувствует. Как будто на этот раз ощущение под ребрами не одностороннее.
— Мне жаль, — говорит Мэри, фактически не отвечая на мой вопрос. Она кладет руку мне на грудь, и мое сердце бьется сильнее, лишь бы почувствовать хоть какое-то утешение.
— Что я должен делать?
У нее на лице появляется напряженное выражение.
— Хочешь услышать мое честное мнение?
— Всегда, — говорю я, и это вызывает у нее улыбку, которая, в этот момент, способна заставить улыбнуться и меня.
— Поговори. С. Ней, — она похлопывает меня по груди с каждым словом. — У меня такое чувство, что это может быть неприятно...
— Почему ты пришла к такому выводу? Это ведь не из-за моего убийственного взгляда, не так ли?
— Что-то в этом роде, — она глубоко смеется, и смех звучит почти искренне, хотя я понимаю, что для нее это, должно быть, ужасно неловкий момент. — Но прошло уже четыре года. Кто знает, может, она просто хочет поставить точку. В любом случае, у меня такое чувство, что тебе еще есть что сказать. И ты действительно хочешь продолжать носить это в себе?
Я качаю головой.
— Хорошо, — говорит она. Сейчас она опирается на свою сильную сторону, и я это ценю, потому что это помогает мне держаться. В то же время мне хочется увидеть, как она растопит лед и расскажет мне о своих чувствах, а не только о том, что она думает. — А поскольку Кэсси сказала, что все собираются выпить по паре бокалов в доме Себастьяна, я пойду туда и дам тебе немного побыть одному.
— Тебе не обязательно уходить.
Честно говоря, сама мысль о том, что Мэри выйдет из моей входной двери, а Кали войдет, отправляет мой мозг в черную дыру. Но я также понимаю, если ей не захочется оставаться на не очень приятную встречу между мной и моей бывшей девушкой.
— У тебя все получится, Ноа Хейз, — Мэри легонько толкает меня в плечо, отчего я отступаю на шаг. — В любом случае, думаю, мне лучше уйти. Не хочу создавать еще большую неловкость. К тому же, с тобой все будет в порядке.
— Главное, чтобы ты верила в меня, Мерседес Лопес.
Она закатывает глаза, как всегда, когда я называю ее полным именем.
Наверное, это немного странно, что мне так нравятся ее раздраженные ответы в мой адрес, но ничего не могу с этим поделать.
— Значит, ты будешь у Себастьяна?, — я протягиваю руку к ее рукам и сжимаю их в своих.
Мэри кивает.
— Хорошо, я встречусь с тобой там, когда закончу.
— Или… — ее взгляд скользит по закрытой двери позади нее. — Дай знать, если мне понадобится переночевать у них. Уверена, Себ и Кэсси не будут против.
Я тяну ее за руки, и это заставляет ее сделать шаг ко мне, так что мы оказываемся почти лицом к лицу. Ей приходится приподнять подбородок, чтобы посмотреть мне в лицо, и я так близко к ее губам, что почти чувствую вкус ее вишневой помады.
— Я сказал, что встречусь с тобой там, когда закончу, — на этот раз мой тон более твердый.
Мы начали кое-что на диване, прежде чем появилась Кали и разнесла все к чертовой матери, но я, черт возьми, намерен довести это до конца.
— Хорошо, — говорит Мэри, плотно сжимая губы.
Мне хотелось бы думать, что это потому, что она не доверяет себе и боится меня поцеловать, но я знаю, что это не так.
Сделав глубокий вдох, Мэри отступает на шаг назад, и я понимаю, что тот хаос, который я чувствовал в груди, когда Кали впервые появилась у двери, почти полностью рассеялся. Возможно, Мэри и является воплощением эмоционального потрясения, но именно здесь и сейчас она помогла мне снова встать на ноги.
— Кроме того, если она доставит тебе неприятности, просто скажи мне об этом, — усмехается Мэри. — Ты же знаешь, что я без проблем могу дать девчонке по лицу.
— Я прекрасно в курсе, — смеюсь я, вспоминая множество драк, из которых мне приходилось вытаскивать Мэри, прежде чем она получала синяк под глазом или что-то похуже.