Страница 3 из 65
Впрочем, сейчас это вряд ли имеет большое значение, ведь у меня между ног голая женщина, а рядом на столе лежит куча кокаина.
Я делаю глубокий вдох и чувствую, как белый порошок начинает окутывать мои мысли, словно снег, в моем мозгу. Одеяло, скрывающее мои секреты. Я позволяю ему оседать на тех местах, которые болят, и парить в белом пространстве пустоты.
Мой член исчезает во рту фанатки, но я представляю себе не ее губы, когда достигаю задней стенки ее горла и смотрю в никуда.
Октябрь
Глава 1
Мэри
В прошлый раз , когда я встретилась лицом к лицу с Ноа Хейзом, он был голым и в пяти секундах от того, чтобы какая-нибудь фанатка сделала ему минет. Вполне закономерно, что и второй раз оказался не таким уж гламурным.
Хотелось бы сказать, что он выглядит хуже, чем я помню, но это была бы ложь. Он представляет собой смесь повседневного образа серфера и гламура рок-звезды: светлые волосы до плеч, рваные джинсы, ожерелья и браслеты. Он одновременно похож на парня, с которым вы сидите рядом в церкви, и на рок-звезду-плейбоя, который носит ехидную ухмылку как само собой разумеющееся заявление.
Ноа Хейз — неудачное решение, замаскированное под облик симпатичного парня.
— Пятизвездочный еабилитационный центр, как же это по-рокерски с твоей стороны, — говорю я, когда он останавливается передо мной, от него пахнет свежим бельем и мятой.
— Что тут скажешь, — пожимает плечами Ноа, на его щеках расплывается широкая улыбка. — Мне нравится то, что мне нравится.
Блеск в его глазах делает этот комментарий скорее намеком, чем утверждением о его предпочтениях, поэтому я его избегаю.
В последний раз, когда я видела Ноа, он не особо скрывал свой интерес ко мне. Возможно, он был под кайфом и возбужден, но я узнала выражение его глаз.
Искреннее любопытство.
Но интересуется он мной или нет — не имеет значения. Я не настолько глупа, чтобы попасться на его уловку смазливого барабанщика. Теперь я работаю в группе. Эти ребята официально в списке тех, с кем я точно не буду встречаться.
Кроме того, последнее, что мне нужно, это чтобы какой-нибудь мужчина подумал, что я — хорошая идея. У рок-звезд, может быть, и много проблем, но у меня их еще больше.
Ноа ерзает передо мной, откидывая волосы с лица. Я понимаю, что он выше, чем я помню. Даже в моих ботинках на каблуках он все равно возвышается надо мной как минимум на полфута.
— Итак, Мерседес Лопес, я вижу, ты получила работу.
Я удивлена, что он помнит, кто я, учитывая количество порошка, которое он засунул себе в нос при нашей встрече. Но сейчас, стоя здесь, я вижу его бледно-голубые глаза яснее, и мне кажется, что он, возможно, трезв.
Посмотрим, останется ли он таким.
— Как же мне повезло, я получила эту работу, и теперь я забираю твою трезвую задницу, — я прищуриваюсь, но он ухмыляется в ответ. — И меня по-прежнему зовут просто Мэри.
Я поворачиваюсь и направляюсь к арендованному автомобилю.
Эдриан не хотел привлекать внимание к пребыванию Ноа в реабилитационном центре, поэтому отправил за ним меня. Он правильно рассчитал, что никто не знает, кто я и работаю ли я на группу, поэтому я могла легко незаметно проникнуть в первоклассный реабилитационный центр и выйти оттуда вместе с одной из крупнейших мировых знаменитостей.
Впрочем, это вряд ли имеет значение. Реабилитация и слава идут рука об руку, особенно для рок-звезд.
— Мэри — ужасно жизнерадостное имя (Прим.: в оригинале сокращенное имя героини пишется как Merry – «веселый») для девочки, которая редко улыбается, — говорит Ноа, подходя так близко, что наши руки соприкасаются.
— Что тут скажешь, я иронична, — я надеваю солнцезащитные очки и обхожу машину, чтобы сесть. Но когда Ноа садится на пассажирское сиденье, я не могу сдержаться. — Или, может быть, я много улыбаюсь, но ты просто выбиваешь из меня это настроение.
— Сомневаюсь, — усмехается он.
Черт, это просто ослепительно, неудивительно, что его постоянно окружают фанатки. К счастью, я кое-чему научилась, когда дело касается таких улыбок. Очаровательный он или нет, я знаю, что не стоит поддаваться блеску и гламуру Ноа Хейза.
— Пристегнись, — говорю я ему, резко включив задний ход и игнорируя тот факт, что Ноа не перестает радоваться своей нелепой веселости. — Не дай бог, чтобы что-нибудь случилось с твоим бесценным лицом. Я останусь без работы, даже не начав ее.
Он пристегивает ремень безопасности, и мы выезжаем в поток машин. В Лос-Анджелесе в это время суток творится полный бардак, но меня это не беспокоит, потому что я наконец-то занимаюсь тем, чем хочу в жизни. Строю карьеру в музыке. Или, по крайней мере, работаю в музыкальной индустрии в каком-то качестве.
Работа посыльным для «Enemy Muse», возможно, не совсем то, что я представляла себе, когда решила бросить колледж, но пока сойдет. Все с чего-то начинают. И если мне придется несколько лет налаживать связи в индустрии, принося вещи избалованным рок-звездам, пусть так и будет. Я сделаю все, чтобы осуществить свои мечты.
К тому же, мне предстоит гастролировать по стране и веселиться с самыми известными людьми в индустрии. Прощай, скучная студенческая жизнь, здравствуй, мир!
Моя мама, возможно, злится, а папа, возможно, временно перестанет со мной разговаривать из-за того, что я бросила учебу за год до окончания университета, но это моя жизнь, и я устал от того, что не живу ею.
— Нам нужно остановиться, — говорит Ноа, листая что-то в телефоне.
Я бросаю на него взгляд и замечаю, что он постукивает пальцами по задней стенке корпуса и выглядит раздраженным тем, что происходит на экране.
— Эдриан хотел тебя видеть, я должна...
— Я ему напишу, — Ноа начинает печатать. — Мы же уезжаем только завтра, верно?
Я киваю.
— Хорошо, — Ноа поднимает взгляд и осматривает дорогу. — Тогда поверни направо.
Замечательно . Как будто ездить по Лос-Анджелесу и так недостаточно кошмарно, когда я знаю, куда еду, Ноа отправляет меня на поиски призрака.
Повернув направо, я замечаю, что мы едем в сторону центра города. Он продолжает сбивчиво указывать дорогу, переводя взгляд с телефона на дорогу, и когда мы подъезжаем почти к центру города, он наконец указывает мне, где припарковаться.
— И где мы?
— Вот, — говорит Ной, выходя из машины.
Он обходит меня, когда я выхожу, и с ухмылкой на лице тянется к моей двери. Ноа, похоже, действительно мистер Чертов Солнышко. Да, в журналах и телеинтервью я замечала, что он всегда улыбается. Но вживую я ожидала от него чего-то другого, как от остальных участников группы — сдержанного, замкнутого, раздражительного.
Только не Ноа, мистер Вечная Улыбка. И почему-то это меня бесит.
— Ты серьезно придерживаешь для меня дверь? — спрашиваю я его, пока он держит ее открытой.
Ноа пожимает плечами.
— Я джентльмен.
— Ну, конечно, — закатываю я глаза.
Но когда он снова пожимает плечами и закрывает за мной дверь, я начинаю сомневаться, искренен ли он. Потому что у меня возникает странное ощущение, что та внимательная, заботливая энергия, которую излучает Ноа, — это не полная чушь. Не понимаю, как индустрия его не перемолола и не выплюнула. Хотя он только что вышел из реабилитационного центра, так что кто знает, может, и выплюнула.
Я иду за Ноа вдоль нескольких витрин магазинов, пока он не останавливается у «Twisted Roses», тату-салона, который я узнаю по его репутации, хотя никогда там не была. Это мастера мирового класса, делающие татуировки крупнейшим знаменитостям, и цены у них невероятно высокие.