Страница 27 из 65
Вокруг Ноа за столом сидят еще трое человек, не считая девушки, которая висит на нем, словно отчаянное украшение. Но он не смотрит ни на кого из них, его взгляд устремлен вниз, где один из парней медленно проводит лезвием бритвы по куче кокаина.
Бритва скользит по белому порошку, разглаживая его до идеально ровной линии. Взгляд Ноа сосредоточен на каждом движении бритвы, и в нем играет что-то темное, чего я не видела с той ночи, когда мы познакомились.
Когда я делаю шаг ближе, он наконец поднимает взгляд, и его взгляд останавливается на моем.
В этом взгляде я читаю все, что мне нужно. Потому что, как бы мне ни хотелось лгать и говорить, что он для меня ничем не отличается от других, правда в том, что я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Есть улыбка, которую он носит как щит, смех, которым он скрывает свои истинные чувства. А есть вот это выражение лица. Физически он присутствует, но внутри словно тонет.
Бледно-голубые глаза Ноа сейчас темнее, чем я когда-либо их видела, и даже зная, что трезвость Ноа проверяется почти ежедневно, этот момент ощущается по-другому.
По его виду кажется, что он хочет сдаться.
— Ноа, — говорю я, и в ответ получаю гневный взгляд от рыжеволосой девушки, которая на нем висит.
Он кивает мне, но ничего не говорит. Его взгляд опускается, когда на столе рисуется еще одна линия.
Я протягиваю ему руку.
— Пойдем домой.
Женщина, которая сейчас пытается его заполучить, похоже, ужасно раздражена, но пусть катится к черту и найдет себе другого любовника на сегодня. Мне плевать, что я ее разозлю, если Ноа стоит на каком-нибудь выступе и есть угроза, что он упадет.
— Мы только начали вечеринку, — говорит какой-то парень, сидящий за столом, и хватает меня за руку, что, судя по выражению глаз Ноа, ему совсем не нравится.
По крайней мере, это движение выводит Ноа из состояния шока, потому что он встает и начинает двигаться в мою сторону. Вот только я уже начала.
— Еще раз коснешься моей руки, и я заставлю тебя пожалеть, — я прищуриваюсь, глядя на этого парня.
Он широко улыбается, но отпускает мою руку.
— Бойкая, мне нравится.
Слегка наклонившись, я приближаюсь к его лицу, потому что ночь была долгой, и мне надоело иметь дело с такими мужчинами, как он.
— Я не спрашивала, понравилась ли я тебе, придурок.
Ноа подходит ко мне, и я чувствую, как его пальцы переплетаются с моими. Я беру его за руку, прежде чем у меня возникнет соблазн причинить кому-нибудь боль. Это еще одно напоминание о том, насколько Ноа отличается от остальных. Он внимательный, милый, заботливый. Он неравнодушен.
Парень ухмыляется и возвращается к порошку.
— Пошли, — говорит Ноа, и я иду за ним.
Ноа идет впереди, пробираясь сквозь толпу. Мы проходим мимо парня, который пытался ко мне приставать, и я показываю ему средний палец, когда мы проходим мимо. Когда мы выходим на улицу, прибывает все больше людей, и только тогда Ноа отпускает меня.
Он проводит руками по волосам, откидывает их назад, останавливается передо мной и поднимает лицо к небу.
— Ты в порядке?
Он качает головой и смеется, но в этом смешке скрывается боль.
— Нет, — это слово чуть не застряло у него в горле. — Это не должно быть так чертовски сложно.
Он мог говорить о сопротивлении наркотикам, а мог и о множестве других вещей, но я не прошу его уточнять, потому что чувствую, как от него исходит энергия, подобная началу ядерного взрыва.
И все, что я могу сказать, это:
— Мне очень жаль.
Мне очень жаль, что это так тяжело.
Мне жаль, что я не хороший друг.
Мне очень жаль, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь.
Мне очень жаль, что тебя поглощает целиком, и у меня нет сил тебя спасти.
Ной опускает подбородок и смотрит на меня сверху вниз; тьма в его взгляде сменяется чем-то более пустым и гораздо более ужасающим.
— Знаю, — говорит он, протягивая руку и беря мою ладонь в свою.
Если бы только у меня не замирало сердце, когда он это делал.
Глава 15
Мэри
Я ожидала, что постоянное постукивание Ноа со временем начнет меня раздражать. Его пальцы и руки отбивают ритм на каждой поверхности, каждую минуту дня. Это как мышечная память, сформировавшаяся за годы игры на барабанах, и его руки просто не могут иначе.
Но каким-то образом это оказывает удивительно успокаивающее действие.
Его постукивание наполняет тишину дома, и я почти забываю, что мы находимся в глуши, окруженные одними лишь деревьями.
Почти.
На диване напротив меня сидит Ноа, играет в видеоигру, постукивая мизинцами по задней части контроллера, чтобы сосредоточиться. Когда он умирает, кажется, в сотый раз за последний час, он запрокидывает голову назад и издает раздраженное ворчание.
— Я ничего не понимаю, — говорю я, кладя блокнот себе на колени.
Ноа поворачивает голову ко мне, на его лице сияет ослепительная улыбка.
— Что ты не понимаешь?
— Если игра тебя так раздражает, зачем ты в нее играешь? — спрашиваю я, махнув рукой в сторону экрана телевизора, на который он кричал последний час.
— Потому что, — пожимает он плечами. — Мне это нравится.
— Мне так не кажется.
— Это потому, что я проигрываю, — Ноа удивленно поднимает бровь.
Я устремляю на него взгляд.
— И все же ты продолжаешь играть.
Ноа приподнимается и скидывает ноги с дивана, чтобы сесть лицом ко мне.
— Как я тебе уже говорил, красавица, самые заслуженные вещи обычно стоят того, чтобы их подождать.
Потом он подмигивает. Черт возьми, подмигивает. Конечно же, он тут же переводит все на нас.
Я закатываю глаза и надеюсь, что это скроет трещины в моей броне, которые я чувствую каждый раз, когда он говорит что-то подобное. Возможно, я и невосприимчива к обаянию Ноа, как рок-звезды, но это не делает меня совершенно неуязвимой для него, как для человека.
Мужчина, который не сдается. Мужчина, который заставляет меня чувствовать себя центром его вселенной. Мужчина, который хочет меня, независимо от того, должен он это или нет.
— Забавно, — отмахиваюсь я от него.
Но он лишь ухмыляется, откидывается на подушки дивана и читает меня, как книгу, которую перечитывал сотни раз.
— Ты споешь мне что-нибудь из этого? — его взгляд опускается на блокнот у меня на коленях.
— Я думала, тебе это неинтересно. Ты так и не вернулся в студию.
Я не уверена, был ли Ноа занят или просто избегал встречи, но с тех пор, как он застал конец моей первой записи, он больше не появлялся. Не то чтобы я жаловалась. Мне легче сосредоточиться, когда я не смотрю ему в лицо. Что-то в том, что он слышит мои тексты, пробуждает во мне чувства, которым я пока не готова дать название.
— Сейчас неподходящее время, — говорит Ной, но выражение его лица не передает его слов. — Ну же, давай, послушаем.
Я киваю и встаю, подхожу к дивану, на котором он сидит, и сажусь на подушку рядом с ним. Прислоняюсь к подлокотнику и закидываю ноги, чтобы смотреть ему в лицо.
Этот мужчина оказывает на меня странное воздействие, притяжение, которое меня затягивает. Я могла бы с таким же успехом петь с другого конца комнаты, но расстояние кажется мне еще более уязвимым, чем если бы я могла тихо бормотать рядом с ним.
— Хорошо.
Я листаю страницы, пытаясь решить, какая песня вызывает наименьшее впечатление. Присутствие Ноа в комнате делает все песни уязвимыми, но я выбираю ту, которая кажется безопасной.
Ноа вытягивает руку вдоль дивана, и его ладонь опасно оказывается близко к моему колену, когда он сгибает локоть.