Страница 22 из 65
Снова.
Элоиз наклоняется вперед, но не засыпает, как она говорила, даже несмотря на то, что укрылась одеялом Эдриана. Она внимательно слушает каждый дубль и впитывает его. Она кивает головой в такт, и по выражению ее лица я могу определить, когда мой голос звучит резко или фальшиво.
Я набрасываю пару строк в блокноте и переставляю их местами. В этой комнате я чувствую себя так, словно веду битву в одиночестве. Но я не уверена, борюсь ли я с текстом или с самой собой.
У меня вспотел затылок, и я чувствую, как волосы прилипают к шее, поэтому я снимаю резинку с запястья и собираю свои локоны в хвост.
Мы делаем еще один дубль, и хотя я чувствую, что начинаю разогреваться, у меня ничего не получается.
Я просто благодарна, что разочарование не отражается на лице Эдриана. Потому что мне кажется, он уже давно должен был бы выгнать меня из студии, но он этого не делает.
— Мэри, — на этот раз из динамика раздается голос Элоиз, и я понимаю, что она стоит у панели управления рядом с Эдрианом. Выражение ее лица становится суровым, и я понимаю, что это Элоиз Кейн, крутая басистка «Enemy Muse», которая со всей силой своего внимания и энергии обращается ко мне. — Это все в твоей голове.
— Я знаю.
— Ты справишься. Первый раз самый сложный, помни об этом. Просто нужно отпустить ситуацию, — Элоиз кивает, словно это знак препинания в ее предложении. — Помни, что я сказала. Пой от всего сердца. Покажи им себя.
Я с трудом сглатываю ком в горле, киваю головой, надеваю гарнитуру обратно и стараюсь не чувствовать, как она сдавливает голову.
Показать себя .
Девушку неспособную открыться.
Девушку со шрамами гораздо более глубокими, чем чернила на коже.
Девушку, которая больше ничего не может дать.
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Сердце бешено колотится в висках. Внутри меня трясет, но я не могу выпустить пар. Не хочу выпускать.
Я делаю еще один выдох и пытаюсь стабилизировать дыхание в груди.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Ты можешь это сделать.
Ты сражалась и в более сложных битвах.
Я не знаю, как долго я стою молча с закрытыми глазами, но кажется, прошла целая вечность, прежде чем музыка зазвучала в моих наушниках и начала медленно нарастать. На этот раз я слышу не только аккорды. Я слышу напряжение, которое в них бурлит, я слышу эхо всего, что я сдерживала, пытаясь вырваться наружу. Я слышу биение своего сердца в ритме барабана.
Я слышу себя.
И, не задумываясь, не анализируя и не стремясь к совершенству, я делаю вдох, который освобождает мир вместе с собой. И я просто пою.
«Даже если я буду стараться, каждый раз я буду висеть на тонкой, изнурительной нити.
Все, что ты слышишь, это «прощай», даже если я пока этого не хочу.
И мы могли бы продержаться.
Мы можем это осуществить прямо сейчас.
Мы могли бы подождать.
Мы могли бы попытаться сломить нас.
Но я не изменюсь, ты не сдвинешься с места, и мы не станем тем, чем я себе представляла.
Я не изменюсь, ты не сдвинешься с места, и мы не станем тем, чем ты себе представлял.
То, что мы представляли.
То, что мы представляли.
Мы не можем стать тем, кем себя представляли.»
Слова, которые вырываются наружу, словно изливается моя душа, потому что к концу припева я чувствую себя опустошенной. Задыхаюсь, теряю силы. Кажется, я оставила себя в этих словах. А когда открываю глаза, на меня смотрят три лица.
Ноа, должно быть, появился, пока я изливала всю душу в этом припеве, потому что он стоит рядом с Элоиз в аппаратной, скрестив руки на груди. Выражение его лица говорит больше, чем мне хотелось бы, потому что его достаточно, чтобы увидеть все.
Дубль получился идеальным.
Неотфильтрованным.
Настоящий.
И в его глазах я вижу, что слова, которые я только что спела, смотрят мне прямо в лицо.
Глава 12
Ноа
Когда я наконец возвращаюсь домой, в доме пахнет перцем и луком. Из гостиной доносится музыка. От меня исходит энергия, и, войдя в дом, где нет застоявшейся тишины, я чувствую, как что-то внутри пробуждается .
Я заворачиваю за угол на кухню и вижу Мэри, стоящую у плиты с лопаткой в руке и покачивающую бедрами в такт музыке. Край ее футболки опасно подбирается к верхней части бедер, когда она раскачивает телом.
Блядь.
Эта женщина меня погубит.
С тех пор, как я заглянул к ней несколько дней назад, я больше не был в студии. Если мне казалось, что ее жизнь в моем доме — это уже пытка, то видеть, как она поет, еще хуже. Та крутая девчонка, которой она любит себя выдавать, исчезает, когда она стоит перед микрофоном. И все, что я вижу, — это девушка, в которую я хотел бы влюбиться, поющая песни, которые звучат слишком похоже на признания, хотя я знаю, что это не так.
Надеяться на большее с Мэри — это та чушь, которая может привести к неприятностям. Поэтому я прекращаю этим заниматься.
— Ты готовишь?
Мэри удивленно оборачивается в ответ на вопрос, и это мило, что она выглядит раздраженной тем, что я застал ее врасплох. Боже упаси, если я увижу, что она человек.
Она поправляет свой темный хвост и слегка приподнимает подбородок. Но уже поздно, я все увидел, поэтому я просто качаю головой и сажусь за кухонный остров, чтобы наблюдать за ней.
— Запах приятный. Что ты готовишь?
— Фахитас, — Мэри гордо улыбается, поворачиваясь, чтобы перемешать перец и лук на сковороде. — Но не говори моему отцу, что я запекла курицу в духовке. Он считает мясо без полосок от гриля кощунством.
— Если ты познакомишь меня со своим отцом, можешь быть уверена, что то, что я затрону тему курицы, будет наименьшей из твоих проблем.
Она бросает на меня сердитый взгляд через плечо, но я замечаю улыбку, которую она пытается скрыть, когда поворачивается обратно к плите.
Я мог бы привыкнуть к ней на своей кухне. К ней в моем доме, когда я возвращаюсь. К ней в моей жизни.
Даже думать об этом больно.
— Надеюсь, ты голоден, — говорит Мэри. — Я приготовила слишком много. Наверное, это минус того, какая у меня семья. Как говорит моя мама, лучше приготовить слишком много, чем недостаточно. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь ушел голодным.
Она размахивает лопаткой в воздухе, произнося эти слова, словно подражая своей маме, и мне любопытно, похожа ли она на нее.
— Умираю от голода, — говорю я, радуясь тому, что сегодня она особенно разговорчива.
— Как прошла репетиция? — она наклоняет сковороду, чтобы высыпать перец и лук в миску.
Ее взгляд скользит туда, где лежат мои руки на кухонном острове, и я понимаю, что постукиваю пальцами по нему.
— Нормально. В основном все прошло без происшествий, — я пожимаю плечами, засовывая руки в карманы. — Себастьян и Элоиз поссорились из-за одной из песен. Эл в последнее время какая-то ворчливая.
Мэри резко поворачивается и упирается руками в прилавок.
— Кстати, об сварливой Элоизе. Я хотела спросить тебя, ты знал, что у Эдриана есть девушка?
— У Эдриана? — я поднимаю бровь. — Да ни за что!
— Так сказала Элоиз, — Мэри пожимает плечами и поджимает губы.
— Это объясняет, почему он был слишком занят, чтобы пойти куда-нибудь со мной и Ромом.
Мэри закатывает глаза.
— Или, может, ему просто надоели эти сомнительные стриптиз-клубы, которые вы двое часто посещаете.
— Он же парень. Ни одному парню никогда не надоест смотреть на женскую грудь.