Страница 21 из 65
— Мэри? — Элоиз протягивает мне кружку. — Твой чай с медом, чтобы согреть горло.
— Спасибо, — говорю я, когда она садится на диван рядом со мной и поджимает ноги.
Несмотря на суровый внешний вид, который она демонстрирует прессе, на самом деле она совсем не такая. Элоиз тайно заботится о группе, и даже этот небольшой жест — принести мне чай перед моей первой записью — напоминает об этом.
— Ты рано встала.
Сейчас едва пять утра, но, как сказал Эдриан, мне приходится подстраиваться под расписание группы, так что я довольна тем, что есть.
Элоиз пожимает плечами.
— Еще не ложилась спать. Трудно восстановить режим сна, который я выработала во время гастролей. Мой мозг сейчас не знает, что делать. И, кстати, не обижайся, если я усну на этом диване, слушая тебя. Ничего личного.
— Никаких обид.
Эдриан встает и выходит из комнаты, ничего не говоря, что замечает Элоиз, и ее взгляд следует за ним.
Я работаю с ними достаточно долго и достаточно тесно, чтобы знать, что его молчание не должно ее обижать. Он не болтун. Он говорит, когда ему есть что сказать важного, но не более того. Он не будет заполнять молчание, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Светская беседа — не его конек.
— Как дела у Ноа? — спрашивает Элоиз. Но в отличие от того, как девочки вчера меня об этом расспрашивали, сейчас мне не кажется, что нужно сразу же переходить в оборону.
— Хорошо, — вздыхаю я. — У нас все получается. Но прошло всего несколько дней, так что спроси меня еще раз через неделю, и я сообщу тебе, если мы замышляем убить друг друга во сне.
— Поняла, — улыбается она.
— Как дела здесь? — спрашиваю я, глядя на закрытую дверь, ведущую наверх.
Элоиз прикусывает нижнюю губу, и я понимаю, что впервые вижу ее в таком уязвимом состоянии.
— Ну, нормально, наверное. Я ценю его услугу, благодаря которой мне не приходится оставаться у Себастьяна и каждые пять минут слушать, как мой брат занимается сексом со своей девушкой, — Элоиз закатывает глаза. — И по крайней мере, он не приводит свою девушку, если он планирует провести с ней ночь, они идут к ней домой.
— У Эдриана есть девушка?
Он, может, и немногословен, но тот факт, что я об этом ничего не знаю, меня немного шокирует. Интересно, рассказал ли он об этом Ноа и остальным участникам группы?
— Да, — Элоиз глубоко вздыхает, и от этого ее плечи опускаются. Выражение ее лица — самое близкое подтверждение того, что у нее есть чувства к Эдриану, потому что она выглядит совсем не счастливой из-за того, что он встречается с кем-то.
Я легонько толкаю ее в руку и пытаюсь сменить тему.
— А что насчет тебя, рок-принцесса? Я никогда не видела тебя с мужчиной — или с женщиной, если тебе это нравится?
Она качает головой.
— Хорошо, тогда в чем дело? Ты же понимаешь, что можешь заполучить буквально любого парня на планете, верно?
— Сейчас парни не стоят того, чтобы тратить на них свое время, — говорит она, но за этим определенно скрывается гораздо больше. — К тому же, мне нужно написать альбом, который станет бестселлером.
— Черт возьми, конечно, — я киваю в знак согласия, и ее широкая улыбка возвращается. — Четыре альбома, вы уже настоящие профессионалы. Пожалуйста, расскажите мне все свои секреты.
Элоиз приподнимает подбородок и постукивает по нему пальцем, словно о чем-то задумываясь, но широкая улыбка, расплывающаяся по ее щекам, полна игривости.
— Ну… — она смотрит на меня с милой улыбкой. — Что ж, постарайся не слишком об этом думать. Пиши от души. Пой от души. Не пытайся быть той, кем ты не являешься. Хотя для тебя это никогда и не было проблемой.
Она легонько толкает меня в плечо, и я смеюсь, но в глубине души чувствую, как трещины расширяются. Если бы она только знала, как мало я на самом деле показываю миру. То, что люди считают настоящей жесткой внешностью, для меня всего лишь броня. Она защищала меня от обид в детстве, когда надо мной издевались за то, что я отличаюсь от других, и с тех пор я использую ее как защиту.
Но я лишь говорю:
— Ты и так это знаешь.
Даже Элоиз не готова к моей правде.
Дверь в студию открывается, и Эдриан возвращается с телефоном в руке, словно только что закончил разговор. Под мышкой у него лежит одеяло, которое он подходит и передает Элоизе.
— На случай, если ты устанешь, — говорит он, поворачиваясь, прежде чем она успевает ответить.
Это очень продуманный поступок со стороны парня, у которого есть девушка. Не то чтобы я что-то говорила по этому поводу.
— Ты готова, Мэри? — Эдриан снова настраивает звуковую панель.
— Как и всегда.
Когда я вхожу в студию звукозаписи, стоит зловещая тишина. Дверь закрывается за мной, и все звуки заглушаются. Остаюсь только я и мое тяжелое дыхание, я пытаюсь успокоить нервы, пока из динамика не раздается голос Эдриана.
— У тебя все получится, — говорит он, и я смотрю сквозь стекло и вижу, как он сидит и смотрит на меня. Он кивает, и этого, как мне кажется, достаточно, чтобы придать мне уверенности. — Я загрузил бит, и мы начнем с припева. Как только он будет готов, мы сможем его дублировать по мере необходимости, а затем сосредоточимся на вариациях ближе к концу песни. Вероятно, на сегодня мы закончим, но на куплетах мы сосредоточимся в следующий раз, так что подготовь их к тому времени.
— Хорошо, босс, — я киваю, надеясь, что на моем лице не отражается волнение.
Эдриан что-то поправляет перед собой, и через его плечо я вижу Элоиз, которая сидит и наблюдает за мной. От этого осознания я чувствую себя немного как загнанный зверь. Как будто пребывания в безлюдном лесу за пределами Денвера недостаточно, чтобы свести девушку с ума, так мне еще и сжимают грудь их взгляды.
— Надевай наушники, — говорит Эдриан, указывая на наушники, свисающие с микрофонной стойки. — Ритм будет воспроизводиться через них. Ты увидишь, как я буду отсчитывать время, а как только услышишь его, дождись своей отметки и начинай петь.
— Довольно просто, — говорю я, надеваю наушники и снова погружаюсь в тишину.
Эдриан поднимает три пальца, сдвигает рычаг перед собой и начинает медленно отсчитывать.
Три.
Два.
Один.
Ритм медленно проникает в мои уши, сначала тихий, постепенно нарастающий, как и сама песня, готовящаяся к припеву. Я смотрю на свой блокнот на подставке передо мной, и слова кажутся мне разбрызгивающимися по странице пятнами краски, потому что в голове внезапно появляется затуманенность. Я слышу свой сигнал, и в этот момент пытаюсь забыть о волнении и просто петь.
Каждая строчка звучит именно так, как я ее написала. Мое горло согрето от чая, и я благодарна Элоиз за это. Я пою изо всех сил в микрофон, выкладываясь на полную, но когда припев заканчивается и музыка затихает, я вижу на лице Эдриана то, что уже чувствовала.
Суровость.
Он постукивает по уху, и я понимаю, что нужно снять гарнитуру со своего.
— Это было неплохо, — говорит он, хотя мне кажется, что это больше для того, чтобы успокоить меня. — Первый дубль всегда немного сложный. Нам нужно разогреть твои голосовые связки и настроить тебя на нужный лад. На этот раз постарайся не думать так много. Просто пой.
Я киваю и улыбаюсь ему, надеясь, что улыбка не такая натянутая, как кажется.
Просто пой.
Если бы все было так просто.
Следующая попытка ничуть не лучше. Скорее, даже хуже. Я помню, какие чувства вызывал у меня этот припев, когда я писала его, но сейчас все, что получается, кажется, будто это чья-то чужая песня.
Эдриан начинает с самого начала, и мы продолжаем.