#2 Во веки веков (ЛП)

Блондинка с фигурой «песочные часы» обхватывает мою руку и сжимает бицепс. Личное пространство для рок-звезды практически не имеет значения. Они хватают, забирают и потребляют. Я, по сути, товар, а не человек.

— Хочешь, я составлю тебе компанию на вечеринке после концерта? — спрашивает блондинка, и от меня не ускользает, как Мэри скрещивает руки на груди. Она выстраивает эти стены, как настоящий профессионал.

— Это будет приятная компания? — спрашиваю я у блондинки с короткой стрижкой, понимая, как сильно Мэри злится, когда я откровенно пристаю к девушкам прямо у нее на глазах. Она могла бы что-то с этим сделать, но никогда этого не делает.

Блондинка приподнимается на цыпочки и прижимает свои красивые груди к моей руке.

— Ты же знаешь.

Ее ресницы трепещут, и она облизывает губы. Девушка готова.

— Дай мне секунду, — я хлопаю блондинку по руке, и она расслабляется, отступив назад.

Она направляется к своей подруге, которая уже привлекла внимание Рома, как и еще нескольких девушек. Но ее взгляд не отрывается от меня, даже когда Ром пытается притянуть ее к себе.

То, как Ром расправляется с женщинами, заставляет меня выглядеть скромным, и у меня нет проблем с общением. Но в отличие от меня, которому это нужно ради развлечения и удовольствия, он делает это так, будто зол на весь мир или пытается что-то доказать.

— Она очень дружелюбная, — Мэри выдавливает из себя улыбку.

Она слегка скрежещет зубами, и хотя пытается вести себя безразлично, в некоторых вещах она ужасная лгунья.

— Скажи хоть слово, и я весь твой.

Мэри так сильно смеется, что у нее дрожат темные кудри, но я не шучу.

— Ты не можешь так говорить, Ноа.

— Почему нет?

Я бы еще понял ее нежелание вмешиваться, когда ее только приняли на работу, потому что ей нужно было что-то доказывать и все такое. Но сейчас? Никому нет дела.

Даже половина группы и съемочной группы этого ожидают.

Она — та, кто мне нужен.

— Потому что, — говорит она, засовывая руки в карманы. — Ты же знаешь почему.

Честно говоря, нет, но спорить бесполезно, поэтому я молча киваю головой, наблюдая, как она переминается с ноги на ногу.

Для большинства людей Мэри внушает страх. Я думаю, она никогда в жизни не носила ничего яркого, если не считать прядей в волосах, татуировок или пирсинга. Она отчужденная, холодная и в совершенстве овладела искусством унижать людей одним взглядом. Но я наблюдал за ней внимательнее, чем большинство, и знаю, что за внешней оболочкой скрывается гораздо больше.

Например, она прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда нервничает. Или прячет руки в карманы, когда хочет ерзать. Она избегает зрительного контакта, когда сомневается в себе. И хотя она великолепно умеет создавать впечатление, что ей наплевать, она безмерно предана тем немногим людям, которые ей дороги.

— Как скажешь, красавица, — я делаю шаг ближе, и мне нравится, что это заставляет ее запрокинуть голову и посмотреть на меня. — Я могу подождать.

Я откидываю волосы с ее лица и заправляю их за ухо, прежде чем повернуться. Если я сейчас не уйду, я выставлю себя еще большим дураком, чем за последние несколько месяцев, и мне совсем не хочется, чтобы Мэри в тысячный раз осадила меня в последний день тура.

Вместо этого я отпраздную с этой покладистой блондинкой, от которой пахнет клубникой и дешевыми духами. Не слишком приятная, но сойдет. Мне не нужно, чтобы она что-то значила для того, чтобы мой член встал.

Все что угодно лучше, чем ждать Мэри, которая уже уходит с одним из парней из команды, который, как я знаю, хочет переспать с ней.

Слава Богу, этот тур закончился. Четыре месяца без нее. Четыре месяца, чтобы прийти в себя. Четыре месяца молчания.

Я бы ее ненавидел, если бы не любил ее так сильно.

Глава 7

Мэри

Ноа приходит на вечеринку один, но по его поведению я понимаю, что он уже повеселился. Той энергичности, которая была у него после концерта, больше нет, и теперь он просто расслаблен.

Он сидит рядом со мной на диване, от него пахнет ужасными духами той блондинки. Я ненавижу чувствовать запах других женщин на его коже, даже если ничего не говорю, чтобы это прекратить. Я ненавижу осознавать, что он расслаблен после того, как с него сняли напряжение.

Хуже всего то, что я ненавижу то, что ненавижу это.

Было бы проще, если бы мне было действительно все равно, с кем или что делает Ноа. Но я забочусь о нем — как о друге, или что-то вроде того. И мне не нравится наблюдать, как он погружается в мир других женщин, чтобы заглушить свои чувства.

Он кладет руку мне за спину на диван, но я встаю и ухожу. Обычно в такой ситуации я бы схватила ближайшего желающего и позволила бы ему заняться со мной сексом в туалете, просто чтобы доказать Ноа и себе, что его действия меня не смущают. Но сегодня я не могу себя заставить это сделать.

На самом деле, прошло уже несколько недель с тех пор, как я вообще позволяла кому-либо прикасаться ко мне. С тех пор, как я начала чувствовать себя неважно. Физически, психически. Я не могу понять, что со мной не так, но я не чувствую себя собой.

Избегая группы помощников, пытавшихся привлечь мое внимание, я подхожу к Кэсси, которая стоит рядом с Себастьяном и Эдрианом. Розовые кончики ее светлых волос выглядят так, будто их только что подкрасили, и они касаются ее плеч, когда она смеется над чем-то, что говорит Себастьян.

Улыбка не сходила с ее лица с тех пор, как она услышала, как он исполняет для нее эту песню на сцене, и я хвалю себя за то, что познакомила их. Или, по крайней мере, за то, что они оказались в одной комнате, даже если я ожидала, что они просто займутся сексом, а не влюбятся друг в друга.

Мои навыки сватовства слишком совершенны.

— Все хорошо, я как раз собирался тебя найти, — говорит Эдриан, когда я останавливаюсь.

Он почесывает выбритую щетину на лице и кивает Элоиз, когда она подходит к нам. На ее лице нечитаемое выражение.

Элоиз — воплощение элегантности. Она высокая и сдержанная, и это делает ее острые черты лица поистине статными. Она умеет держаться наравне с другими участниками группы, окруженными мужчинами, и поэтому большинство людей считают ее пугающей. Но я видела проблески ее другой стороны. Даже если временами она кажется холодной и бесчувственной, под этой внешней мягкостью скрывается нечто большее. Ей просто нужно достаточно доверять вам, чтобы это показать.

— Как дела? — спрашиваю я Эдриана.

— Мы запланировали студийное время для следующего альбома, и с учетом написания и записи на это уйдет около четырех месяцев.

— Хорошо, — я киваю, не понимая, зачем он мне это говорит. Я прекрасно знаю о сроках и не уверена, пытается ли он намекнуть мне на то, что я буду без работы так долго между гастролями, или ему нужна моя помощь в этом процессе.

— В общем, — говорит Эдриан, — на данный момент написана только половина следующего альбома «Enemy Muse», что освобождает студию больше времени, чем ожидалось, пока они заканчивают работу над ним.

Я снова киваю, все еще не понимая, что он имеет в виду.

— Я говорю, что оно твое, если ты хочешь, — он скрещивает руки, выпрямляется и, глядя на меня, поднимает бровь.

— Мое?

Мой взгляд переносится с Эдриана на Кэсси. Она прыгает от радости, стоя рядом с Себастьяном.

— Мое, — повторяю я, давая себе осмыслить услышанное.

— Давай запишем демо-версию, — на лице Эдриана появляется улыбка. — Если ты, конечно, не против.

— Ты что, издеваешься?

У меня безумно колотится сердце. Эдриан кивает, и даже Элоиз теперь улыбается мне.