Страница 10 из 65
Мэри
На моей коже выступили капельки пота, когда Ноа сжал мое бедро и опустил его вниз. Кончики его пальцев прошлись по моему животу, и все мои мышцы напряглись. Все мое тело, казалось, вибрировало от его прикосновений.
— Черт возьми, Ноа, — я запрокидываю голову и закрываю глаза.
Для меня боль может балансировать на тонкой грани с удовольствием, но сейчас это ощущение отдается эхом по всему позвоночнику, и если я не буду осторожна, я сломаю коренной зуб.
— Держишься, красавица? — усмехается Ноа, глядя на меня сквозь густые светлые волосы, закрывающие один глаз.
— Я тебя ненавижу, — говорю я ему, но он лишь качает головой и смеется, как всегда, когда я рассказываю ему, как сильно он меня бесит.
— Это все благодаря тебе, красавица.
Он поднимает татуировочную иглу вверх, и она царапает одно из моих ребер, посылая волну боли в челюсть.
Лучший способ выяснить, какие нервы проходят через вашу кожу, — это использовать татуировочную иглу, чтобы начертить на теле след, указывающий на важные моменты.
О чем я вообще думала, когда на это соглашалась? Может, он и прикасается ко мне легко, но это не мешает боли пронизывать меня насквозь.
Ноа, у которого самого почти нет татуировок, обожает делать татуировки другим. Это хобби он освоил еще в старшей школе и занимается им с тех пор. Иногда он делает татуировки дорожным техникам, иногда фанатам. И сегодня, после того как он приставал ко мне с этим вопросом на протяжении всего тура, я наконец сдалась и позволила ему нанести татуировку на мою кожу.
Но только после того, как я пригрозила ему расправой, если он посмеет упомянуть мое имя. Не то чтобы я думала, что он это сделает. Ноа на самом деле джентльмен, хотя иногда это и раздражает. Но немного запугать его перед началом не помешало, учитывая его бесконечный флирт.
— Ты в порядке? — жужжание прекращается, и Ноа смотрит на меня с искренним выражением беспокойства на лице.
Наверное, я выгляжу так же плохо, как и себя чувствую, потому что он уже достаточно часто видел, как мне делают татуировки в салонах, и знает мою реакцию, и его глаза сжимаются от беспокойства. Не то чтобы это была его вина. Это я — идиотка, решившая сделать татуировку на ребрах. Решение, о котором я жалею все больше и больше с каждой минутой.
Вот что происходит, когда на конечностях начинает заканчиваться пустая кожа, и возникает непреодолимое желание нанести еще чернила.
Боль.
— Можно мне пять минут? — спрашиваю я его, опираясь на локти.
— Конечно, детка, — Ноа брызгает на татуировку антисептиком и вытирает ее.
Опустив взгляд, я вижу, что Ноа уже перешел к затенению. Контуры и так были ужасны, но иглы, царапающие и без того нежную кожу, — это пытка. По крайней мере, сама татуировка пока что прекрасна. Крылья, тянущиеся по верхней части живота, прямо под грудью. Они расходятся веером от того места, где между ними уже сидит египетская богиня. Татуировка большая, но безупречная.
— Когда тебе надоест вся эта рок-звездная чепуха, можешь прийти работать ко мне в мастерскую, — говорит Блейз.
Блейз владеет тату-салоном «Twisted Roses», куда Ноа попросил меня его сводить после того, как забрал из реабилитационного центра. Он приехал в город из Лос-Анджелеса, чтобы посмотреть выступление группы, и, насколько я понимаю, они с Ноа давние друзья. Каждый раз, когда мы бываем в этом районе, Ноа обязательно заходит к нему. И недавно он даже разрешил Блейзу сделать несколько татуировок на руке.
— У тебя природный талант, — говорит Блейз, пока Ноа откладывает иглу и тянется ко мне рукой, чтобы помочь мне подняться.
— Спасибо, чувак, — Ноа кивает, его бледно-голубые глаза встречаются с моими. Для такого самоуверенного парня он выглядит нервным.
— Это прекрасно, Ноа, — я легонько толкаю его в руку, и он ярко улыбается.
— Все для тебя, любимая.
Мы с Ноа отлично научились играть в эту игру. Он флиртует, а я отталкиваю его. Он гонится за мной, я убегаю. Со стороны, наверное, думают, что он одержим, но я уверена, что он продолжает это только ради собственного удовольствия.
В конце концов, он же рок-звезда. Ему не нужно меня ждать, когда его окружет множество кисок. Слова — это всего лишь слова, даже если взгляды, которыми он меня одаривает, проникают глубже, чем чернила для татуировки..
Кроме того, я с самого начала ясно дала понять Ноа: чего бы он ни хотел, я ему этого не дам, так что он получит только дружбу.
Ноа сжимает мою руку, прежде чем отвернуться, чтобы я могла надеть свободную футболку. Хотя это не имеет значения, Ноа и Блейз последние несколько часов пялились на меня с обнаженной грудью, пока Ноа работал.
— Я в туалет, — говорю я, хватая сумочку со стула и извиняясь.
Я уже почти дошла до двери, когда Ноа крикнул мое имя мне через плечо и привлек мое внимание.
Обернувшись, он поднимает бутылку с водой и трясет ее.
— Спасибо, — я ловлю ее, когда он бросает бутылку мне.
Он такой внимательный, что мне становится немного жаль его. Потому что, как бы ни были хаотичны гастроли или как бы я иногда на него ни злилась, Ноа всегда рядом и заботится обо мне.
Я приношу воду в ванную и роюсь в сумочке в поисках лекарств, доставая горсть на сегодня. Запивая их, я смотрю на себя в зеркало и позволяю утреннему настроению проникнуть в меня. Жужжание иглы от татуировки все еще ощущается на коже. Глаза тяжелеют от недосыпа.
Чтобы выдержать сегодняшнее шоу, мне нужно начать пить кофе.
Кэсси, одна из моих лучших подруг, прилетает, так что пропустить мероприятие не вариант. Себастьян преподнесет ей сюрприз — песню, которую он написал о ней, так что моя задача — отвлечь ее. Мне нужно быть в форме.
Кто бы мог подумать, когда я только начала работать с группой, что Себастьян станет первым из них, кто остепенится. Оказывается, для этого понадобилась всего лишь одна моя подруга с розовыми волосами.
Когда я выхожу из туалета, чтобы присоединиться к Ноа и Блейзу, они сидят на диванах в гостиничном номере, и из них громко играет новый альбом «Enemy Muse».
— Ах, слушаешь свою музыку. Мило, — я сажусь на диван рядом с Ноа. — Твоему самолюбию нет предела.
Ноа запрокидывает голову и смеется.
— Это все Блейз, клянусь.
— Уверена, что так и было, — я хлопаю его по бедру.
— Вот, — он наклоняется, берет со столика пакет и протягивает мне. — Съешь что-нибудь, чтобы не потерять сознание от низкого уровня сахара в крови.
— Да, папочка, — отвечаю я ему, отдавая честь и забирая у него из рук пакет. — Как много, по-твоему, нам нужно еще времени? Тебе ведь скоро нужно идти на саундчек?
— Я закончу через час, — говорит Ноа. — Саундчек только в четыре.
Я беру горсть хлопьев «Froot Loops», сортирую их по цвету на ладони и ем в порядке цветов радуги, как делала это в детстве.
— Это сухие хлопья? — спрашивает Блейз, закуривая сигарету и поднося ее к губам.
Ноа тыкает меня в бок.
— Да, она сумасшедшая. Она не пьет молоко.
Меня удивляет, что Ноа это помнит. Как он, кажется, замечает обо мне все, даже когда я не понимаю, что он обращает на это внимание.
— Потому что это отвратительно, — хмурюсь я.
— Как скажешь, — Блейз качает головой, выпуская клубы дыма изо рта и смеясь. — Итак, Мэри, когда ты позволишь мне тебя пригласить куда-нибудь?
— Пригласить куда-нибудь? В смысле, на свидание?
— Нельзя мне отказывать вечно.
Я не упускаю из виду, что Ной тихо смеется над этим комментарием, делая еще один большой глоток воды.
— Ну, мы прямо сейчас проводим время вместе.