Страница 39 из 74
Анна рассказывала и объясняла много, но в основном когда Сергей возвращался домой и был уже не в состоянии усваивать информацию. Главное что он вынес из потока: Херсонес — это будущий Севастополь. Гордость русских моряков. Там, где сейчас стоят римские казармы и греческие склады, через тысячу лет будут стоять памятники Нахимову и Корнилову. Там будет базироваться Черноморский флот. И почему-то именно это — а не индикты, не фемы, не стратиги — зацепило его сильнее всего.
Операция, конечно, опасная. Римляне, потерявшие уже кучу кораблей, наверняка усилили патрули. И любой незнакомец теперь воспринимался как вражеский. Но ждать было ещё опасней. Если не попытаться договориться сейчас, через месяц-другой на них навалятся со всех сторон: с моря — римский флот, из степи — хазары с печенегами, а там, глядишь, и варяги подтянутся за долей добычи.
На счет допросов, тут интересный момент. Зоя, когда отошла от шока, больше молчала, выдавая однозначные да/нет. Зато мечника было не заткнуть, он вообще ничего не утаивал, сдав всех кого только мог. Сергей в эти дела не лез — не его епархия, — а вот Анна была в курсе и частенько пересказывала ему подробности. Лежали они как-то вечером на своём диване, она положила голову ему на плечо, и говорила. Сергей слушал, глядя в потолок с микротрещиной, и постепенно картина складывалась.
Благородная Зоя на дромоне оказалась не случайно. Это был смотр. Император задумал выдать её замуж за одного из союзных князей. Изначально её везли в Херсонес для переговоров с могущественным архонтом — с правителем Алании или, возможно, с царём Тавроскифии. Но когда пришли вести о Новороссийске, маршрут изменили. Зоя настояла сопровождать эскадру — она ищет славы и влияния, эта дева не простая голубица, а орлица, мечтающая о троне. Она хотела своими глазами увидеть чудо-крепость и, возможно, выступить посредницей, если бы стороны вступили в переговоры.
С союзниками выходило и вовсе шатко. Римляне пытались подкупить печенегов, чтобы те ударили с суши. Но хан Куря запросил слишком много золота, и сделка зависла. Если девятиэтажники предложат ему больше — он может переметнуться. Или сделает вид, что переметнулся, и ударит в спину и тем и другим. Печенегам, как выразился Феофилакт, верить нельзя.
Анна замолчала. Сергей полежал ещё немного, переваривая, потом хмыкнул.
— Предлагал. Просил бумагу и писца. Сказал, продиктует имена, тайные знаки, всё.
— Продиктовал, — Анна снова легла, устроилась поудобнее. — Теперь это лежит у Лидии Яковлевны. Думаем, как использовать.
Он снова посмотрел на окно первого этажа. Там было по-прежнему тихо. Выждал, прислушиваясь, вздохнул и снова возвращаясь к своим мыслям, принялся мерить шагами крыльцо.