Страница 40 из 74
саксофона, Сергей в этом не разбирался, — и даже пианино, по злому умыслу стоявшее на девятом этаже.
Генерал может и не силён в дипломатии, обладая достаточно прямым нравом, но нужды народа понимал хорошо. 'Хлеба и зрелищ, — говорил он, — вот чего не хватает здешнему населению.
— Папаша…
Сергей напрягся. Голос прозвучал словно бы у него в голове — тихий, какой-то потусторонний. Он замер, прислушиваясь.
— Папаша! Сергей Викторович!
Он закрутил головой, не понимая, откуда идёт звук. Покурив и поймав «кайф», он так глубоко ушёл в себя, в свои мысли, что не сразу сообразил, что происходит. А сообразив, поднял голову вверх, к форточке первого этажа. Оттуда на него смотрела медсестричка Инга, молоденькая, с выбившейся из-под косынки рыжей прядью.
— Сын у вас, Сергей Викторович! — выпалила она, сияя. — Три семьсот, богатырь будет!
Сергей стоял, задрав голову, и молчал. Сын. Вот так. Коротко и ясно. Ждал этого девять месяцев — и всё равно оказался не готов.
— Сын? — переспросил он хрипло, отгоняя вставший перед глазами образ князя Владимира с его обещанием породниться. — Вы уверены?
Девушка за стеклом рассмеялась — звонко, по-девичьи, — и, как показалось Сергею, покрутила пальцем у виска. После чего он, всё ещё не осознавая случившегося, медленно отошёл, и по-стариковский, не спеша, опустился на бетонную ступеньку.
Сын значит…