Страница 37 из 74
Дронов хмыкнул, Бородин нахмурился. Генерал молчал, переваривая. Лидия Яковлевна продолжила:
— Что это даёт. Император получает возможность сохранить лицо, заявив: «Протоспафарий действовал самовольно, я накажу его род, а вам спасибо за спасение племянницы». Мы из врагов превращаемся в помощников василевса, раскрывших заговор. И весь его гнев направляется на Феофилакта, а не на нас.
— А если он не поведётся? — спросил Дронов. — Если скажет: «Вы лжёте, вы напали первыми»?
— Тогда мы ничего не теряем, — ответила Лидия Яковлевна. — Но даже в этом случае мы уже задали тон. Мы показали, что готовы к диалогу. Империя ценит форму. Они будут вынуждены отвечать на наше письмо, а не просто слать флот.
Она обвела взглядом собравшихся.
— Теперь — чего требовать в обмен. Зою мы готовы вернуть, как только получим подтверждение мира и небольшую компенсацию за моральный ущерб. Это покажет наше великодушие. Протоспафария — ни в коем случае не отпускать до тех пор, пока не выполнены основные политические требования. Он — главный козырь. Если василевс откажется от него, мы можем судить его своим судом за разбой и казнить. Или, наоборот, помиловать и отпустить, зарабатывая очки милосердия.
— Что именно требовать? — спросил генерал.
Лидия Яковлевна загнула палец.
— Первое: официальное признание Новороссийска и прилегающей округи как особого владения под рукой Мстислава, с правом на самооборону и свободную морскую торговлю. Второе: единовременный выкуп за протоспафария — золотом, тканями и оружием. Сумма оговаривается. За Зою — символическая плата: пусть лучше пришлют иконы и книги для церкви. Это подчеркнёт наш христианский статус.
— А третье? — спросил Петров, чиркая в планшете.
— Отзыв всех враждебных кораблей и письменное обещание не приближаться к Новороссийску без предварительного дозволения. Четвёртое: предоставление нам копии официального расследования — почему протоспафарий напал. Это свяжет императору руки в будущем.
— А пятое? — подал голос Колян, который опять пробрался на совещание и сидел у двери.
— Пятого пока нет, — сухо ответила Лидия Яковлевна. — Четырёх достаточно.
Бородин, до этого молчавший, поднял руку.
— А если они не согласятся? Если просто пришлют флот, и всё?
Лидия Яковлевна кивнула, словно ждала этого вопроса.
— Тогда протоспафарий становится нашим самым ценным щитом. Мы объявим его командующим обороной — формально, разумеется. Заставим выйти на стену и покажем атакующим, возможно это их деморализует. В морском бою мы можем приковать его к мачте флагманского драккара или еще куда-нибудь поставить на виду.
— А если и это не поможет? — спросил Дронов мрачно.
Лидия Яковлевна развела руками.
— Тогда — казнь. Если василевс открыто отречётся от него и объявит вне закона, казнь пирата-разбойника становится законной. Но это уже финальная точка, после которой мира не будет, и я бы советовала оставить этот вариант на самый крайний случай.
В комнате стало тихо. Генерал откинулся на стуле, побарабанил пальцами по столу.
— А что с самим Феофилактом, пока идут переговоры? — спросил он. — Просто держать в подвале?
— Ни в коем случае, — ответила Лидия Яковлевна. — Его нужно обрабатывать. Показать мощь крепости — провести экскурсию, пусть увидит лестницы, окна, механизмы. Показать пушки в действии. Он должен осознать, что штурм невозможен. Обеспечить ему и Зое хорошее питание, медицинскую помощь, уважение. Пусть они напишут письма василевсу: Зоя — с благодарностью за обхождение, Феофилакт — с докладом о том, что нападение не принесет плодов, и крепость неприступна.
Генерал перевёл взгляд на Сергея. Тот, дожёвывая бутерброд, на всякий случай кивнул. Молча, и неопределенно. По-военному.