Девятиэтажка - часть вторая

Сергей кивнул.

— Наверное. Просто все эти слова дурацкие, язык сломаешь. Не помещаются в голове.

Генерал хмыкнул, соглашаясь.

— Допросить нужно. Так же? Психологически?

Сергей мотнул головой.

— Зачем? Это ж мужик. Иголки под ногти, паяльник — запоёт как миленький.

— Серёжа! — Анна почти крикнула, подавшись вперёд. — Какой паяльник⁈ Этот «первый мечник» не менее важен, чем племянница василевса! А может, и более. И вообще — что за манеры?

Сергей поднял обе ладони, сдаваясь.

— Я пошутил. Чего ты… — Он перевёл взгляд на генерала, потом снова на Анну. — Никакого мордобоя. Чисто поговорю. Выложу аргументы, предложу варианты. А там уж пусть сам решает как ему жить.

Допрос «первого мечника» неожиданностей не принёс.

Феофилакта держали в подвале, под замком, но без цепей — просто заперли в пустой комнате с матрасом на полу. И когда Сергей вошёл в шлеме с красными огоньками, пленник сидел на матрасе, вжавшись спиной в стену. Увидел красные точки в прорезях — и побледнел.

— Я скажу, — выпалил он, перебивая сам себя. — Я всё скажу.

И заговорил. Быстро, сбивчиво, без обычного посольского достоинства.

Приказ напасть отдал лично василевс. Ещё летом он созвал совет и велел готовить операцию. Блокада, разведка, наём варягов — всё это звенья одной цепи. Феофилакт был назначен командовать передовым отрядом не за военные таланты, а потому что приходился императору родичем.

Цель блокады — захватить крепость и всё, что в ней есть. Слишком много слухов ходило о «чудесах»: зеркала, которые отражают лицо без искажения, нержавеющее железо, ткани, не горящие в огне, оружие, изрыгающее гром. Император хотел заполучить всё это вместе с мастерами, которые это делают.

— Сколько кораблей выделено для операции? — спросил Сергей, не снимая шлема.

Феофилакт замялся лишь на секунду. Три дромона и восемь галер — таков был передовой отряд, посланный на блокаду. Основные же силы стояли на рейде у Херсонеса — это ещё двадцать дромонов, пятнадцать галер, несколько транспортных судов с осадными машинами. Командовал флотом стратиг Феодор, опытный военачальник, которого василевс отозвал с восточной границы специально для этой задачи. В случае провала блокады флот должен был перейти к полноценной осаде.

— Почему с тобой племянница императора? Какова её роль?

Феофилакт запнулся. На лбу у него выступил пот. Видно было, что этот вопрос ему неприятен.

— Зоя… — начал он и осёкся. — Её везли в Херсонес на смотрины. Василевс задумал выдать её за правителя Алании чтобы заключить союз против хазар. Но Зоя… — он скривил губы в подобии усмешки, — Зоя не из тех, кого можно заставить. Когда ей сообщили об этом, она явилась к василевсу и заявила: «Если хочешь выдать меня замуж — я пойду только за того, кто возьмёт эту крепость. И я сама посмотрю, можно ли её взять».

Он перевёл дух.

— Василевс не мог ей отказать. Она его любимица. Единственная из всего рода, кто говорит с ним как равная. Он согласился. И приказал мне взять её с собой.

Он помолчал, потом добавил глухо:

— Она знает несколько языков. Славянский выучила за полгода — просто чтобы читать ваши летописи. Она умна. Она опасна. Она хотела понять, что здесь можно купить, что — украсть, а что — уничтожить. И, если получится, найти способ проникнуть внутрь без боя. Я был против. Но кто я такой, чтобы спорить с племянницей василевса?

Он опустил голову.

— И вот она в ваших руках. И, клянусь Богом, я не знаю, что для неё хуже: ваш плен или гнев василевса, когда он узнает, что его любимица попалась. Но знаю одно: недооценивать её — самая большая ошибка, которую вы можете совершить.

Решив что про Зою узнал достаточно, Сергей задал следующий вопрос.

— Есть ли тайные союзники у василевса среди местных племён?

Феофилакт кивнул.

— Да, есть. Касоги, ясы, остатки хазарской знати — всем им обещана доля добычи и защита от русов. Прямых договоров нет, есть только посулы, но несколько печенежских ханов уже взяли золото и ждут сигнала. Они не нападут первыми, но если римский флот начнёт осаду, ударят с тыла.

Сергей выключил диктофон, вышел в коридор и стащил шлем. Там, прислонившись к стене, ждал Колян.

— Ну?

— Всё то же самое, — Сергей потёр переносицу. — Только подробнее.

Отдав телефон с откровениями «первого мечника» Анне, Сергей не остался. После душных допросов хотелось на свежий воздух, и он поднялся на крышу. Дежурная смена была другая — но тоже из гражданских. Появление Сергея их не удивило: он ходил где хотел, ни перед кем не отчитываясь. Кивнул им, встал у парапета и принялся размышлять.

Первое, что нужно сделать, — пресечь утечку информации о появлении императорского дромона. Как сделать это на суше, он знал: никого не выпускать из крепости. Удвоить караулы, закрыть ворота, объявить особый режим. Но вот как быть с проплывающими купцами и прочим людом? Нет, ответ-то был: тормозить всех, задерживать, не давать уйти, пока не решат, что делать дальше. Но не будут ли такие меры чересчур? Не наживут ли они новых врагов? Купцы — народ памятливый, разнесут весть о том, что в устье большой реки теперь не просто пошлину берут, а хватают всех без разбора. И тогда сюда вообще не поплывут.

Походив с полчаса вдоль края крыши, ответа на свою дилемму Сергей не нашел, зато замёрз. Вроде бы тепло, но его отчего-то колотило — то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от всего сразу. Еще раз оглядев окрестности, он спустился вниз, к генералу.

А в квартире Максимова буквально кипело. Народу прибавилось: кроме обычного состава, здесь были ещё несколько человек из тех, что отвечали за снабжение и строительство. На столе, прямо поверх карты, стоял красиво отделанный сундучок — один из трофеев с дромона, с медными накладками и замком в виде головы Медузы. Сергей сел на свободный табурет, и Вера Степановна тут же возникла рядом — поставила перед ним чашку чая и положила бутерброд. Он поблагодарил кивком и стал слушать.

Обсуждали, что делать при открывшихся обстоятельствах. Анна молчала, сосредоточенно листая толстую книгу. Лидия Яковлевна стояла рядом, заглядывая ей через плечо и периодически что-то комментируя вполголоса. Офицеры спорили. Дронов упирал на строительство укреплений и наращивание количества пушек. Бородин твердил о модернизации кораблей, Петров предлагал, пока не поздно, отправить экспедицию за селитрой: имеющегося на все «хотелки» не хватит, а без пороха всё остальное теряет смысл. Кроме того, они считали, сколько есть времени, пока до Херсонеса дойдут вести о пленении Зои с товарищем меченосцем и захвате императорского дромона. Сходились на месяце, не больше. Месяц — и жди гостей.

Наконец слово взяла Лидия Яковлевна. Мужики засопротивлялись — обсуждение наращивания вооружений было в самом разгаре, — но генерал прервал их стенания взмахом руки.

— Говорите, Лидия Яковлевна.

Та вышла вперёд, одёрнула платок и заговорила — спокойно, размеренно, словно читала лекцию.

— У нас есть два пленника, и у нас есть возможность превратить их из обузы в козырь. Я предлагаю публичную версию. Официальное письмо василевсу. Смысл такой: «Мы, верные союзники твои, пребываем в недоумении. К нашему берегу подошёл дромон под началом протоспафария Феофилакта. Вместо приветствия он атаковал нас. При нём находилась благородная Зоя, и мы опасаемся, что сей сановник действовал без твоего ведома, возможно, даже похитил царственную деву ради каких-то тёмных целей. Мы защитились и ныне держим обоих в безопасности. Зою — как гостью. Протоспафария — как пленника, ожидающего твоего суда. Молим тебя разобраться: он напал по твоему приказу? Или ты сам стал жертвой заговора?»