Отель "Перекресток"

— Еще как, — подтвердила девушка. — Только, уж прости, похоже, что Рубикон свой ты перешел, коли тут оказался. Хотя, конечно, не исключен банальный несчастный случай.

— В них я не очень верю, а вот в твою версию более чем. Сам к тому же выводу пришел.

Я приподнял красное тяжелое покрывало и проверил, застелена ли кровать. Все было на месте, причем белье поражало своей белизной и качеством. Нет, на гостях тут явно не экономили.

— Живые, — понюхала цветы, стоящие в хрустальной вазе с золотыми вензелями, девушка. — Пахнут. Очуметь!

— Ага, и их четыре штуки, чтобы лишних иллюзий не возникало, — усмехнулся я, проходя в ванную комнату и застыв прямо на пороге. — Так, тут вроде все тоже на месте. Елки-палки, подобные краны в музее надо выставлять как шедевры сантехнического творчества. Интересно, это латунь или медь?

Я такое только в кино видел. Глубокая ванна матового голубого оттенка и упомянутые мной массивные краны, которые хотелось рассматривать, как картины. Они были изукрашены тончайшей… Резьбой, что ли? Или как такое называется?

Пооткрывав шкафчики и убедившись, что тут в достатке разных шампуней, гелей и кремов, я вернулся обратно в номер.

— Надо же, меню доставки тут нет. — Инна тем временем взяла с прикроватной тумбочки, на дверцах которой один амур целился в другого, как бы подразумевая, что и в их цехе ведется конкурентная борьба, массивную кожаную папку и теперь изучала ее содержимое. — Кнопки вызова сотрудника тоже, звонить надо, представляешь? Прямо по телефону, как в старые времена. Причем вот этот номер, который первым стоит, похоже, наш. Если что — ноль двенадцать. А ресепшен — ноль ноль один. А у Аристарха, наверное, ноль ноль семь. Он эдакий артритный Джеймс Бонд. На минималках…

— Продиктуй мне состав папки, — попросил я ее, доставая из кармана небольшой блокнот и карандаш, прихваченные мной из нашего шкафа. — Количество документов, все такое.

— Зачем?

— Есть у меня одно предположение. Может, и ошибаюсь, но кто знает? Просто сделай, как я прошу.

— Думаешь, специально могли чего-то в других номерах не доложить? — глянула на меня напарница. — А чего? Запросто.

— Молодец, — абсолютно искренне порадовался я услышанному. — Ловишь на лету.

— Еще кто у кого учиться будет, — задрала нос девушка. — Я тоже, знаешь, на том свете не ерундой занималась.

— Именно! — Я направил на нее указательный палец. — Мы договорились — правду за правду.

— Развелась, потому что развелась, — передернула плечами собеседница. — Заскучала. Икра — это здорово, но иногда хочется шаурмы. Пиши. Та-а-ак. Лист один — список телефонов.

Не петербурженка, получается. Та бы сказала «шавермы».

— Про шаурму — это как раз понятно, — записав все, что она диктовала, продолжил я беседу по душам. — Кем работала-то?

— Стрингером.

— Теперь ты переведи.

— Я добывала сенсации, — не стала юлить или темнить Инна. — Какие-то раскручивала сама, какие-то продавала порталам или небедным блогерам. Хорошая сенсация всегда востребованный товар, причем независимо от того, к какой сфере жизни она относится. «Звезды» всех калибров, корпоративные войны, громкие аферы — да мало ли чего каждый день на свете происходит? И если ты окажешься первым на раздаче, то ты всяко копеечку на жизнь добудешь. Кто-то скажет — грязные деньги. Я так не считаю, просто у каждого свой взгляд на одни и те же вещи.

Мне показалось, она чуть напряглась. Как видно, частенько люди пинали ее за то, чем она зарабатывает себе на жизнь, и сейчас от меня Инна ждала того же. Но — нет. Я с ее последней фразой согласен, ибо сам не ангел и от других того же не требую.

— Работа как работа, — произнес я. — Причем наверняка сильно нелегкая и с неслабой конкурентной борьбой. Да и рисковая временами, наверное?

— Да уж не сомневайся, — с небольшим облегчением отозвалась девушка. — И в горячих точках бывала, и стреляли в меня, и били. Иногда такое случалось, во что поверить нельзя, по крайней мере на трезвую голову. Вернее, нельзя было до сегодняшнего дня. Теперь-то все те страшилки утренником в детском саду кажутся.

— Ладно, вроде все нормально. — Я щелкнул выключателем, свет зажегся. — Проверь прикроватные светильники и торшер, а я в ванную еще раз наведаюсь.

И да, один из светильников зажигаться не захотел, ибо был выключен из розетки.

— Ты прав, — сообщила мне Инна, устранив данную неисправность. — Это тест.

Обход двух других номеров подтвердил, что мы оказались правы. В одном не хватило листка с телефонами в папке и обнаружилась пыль на зеркале, в другом я недосчитался пары гелей в ванной комнате, а Инна включила в розетку телефон. То есть — ничего критического, такого, что вызвало бы сильное недовольство постояльца, но достаточное, чтобы нас макнуть носом в эту недоработку и хорошенько повозить.

Попутно мы задавали друг другу разные вопросы, получая ответы, когда более-менее внятные, когда размытые, а то и вовсе условные. Но по-другому быть и не могло, поскольку неоткуда пока взяться предельной искренности между нами. Мы знакомы меньше полудня, и даже осознание того, что повязали нас одной веревочкой крепко-накрепко, на это никак не влияет. Нужно время, нужны конфликты, что нас сблизят, а то и случаи, когда мы друг другу спину прикроем, вот тогда и появится то самое доверие. Или хотя бы его подобие.

А пока мы как собачки — встретились, приветственно потявкали, обнюхали друг друга маленько — и только.

Но одно не вызывает у меня никакого сомнения — подбирали людей в пары не рандомно. Это факт. Нас сдваивали с прицелом, прежде хорошенько изучив и сделав определенные выводы. Потому что не может быть таких совпадений.

— В восемьдесят первом номере не работал телефон, но мы эту неисправность устранили. Также в ванной недосчитались двух гелей, а именно, — я достал блокнот, — для тела фирмы…

— Молодец, — одобрительно произнес Аристарх Лаврентьевич. — Все записываешь, памяти не доверяешь. Правильно! По гелям — зайдут, доложат. В будущем, когда получите доступ к складскому блоку, сами станете этим заниматься, но сегодня вот так. Что-то еще?

— Цветы, — добавила Инна. — В двух номерах по четыре розы, а в восемьдесят первом — пять. Где именно верно, с учетом специфики этого места — не знаю.

— В первых двух — верно. В третьем — нет.

Сама заметила, мне не сказала. Хм.

— Сейчас сходим, лишний уберем, — взяла меня под локоть Инна.

— Тот, кто доложит гели и листок в папку, тот и о цветке позаботится, — облегчил нам жизнь управляющий. — А вы обедать идите. Времени-то уже в обрез осталось, вот-вот первые постояльцы нагрянут.