Отель "Перекресток"

— Резон, — покивал я. — Мне даже в голову подобное не пришло. Но меня все равно зовите Тёмой. Оно удобнее, приятнее, по-домашнему. А то Артем звучит так себе. Словно кошка мишуру съела и ей теперь блюет.

Инна, умница, только дослушав меня, тут же расхохоталась, да правильно так, с подвизгиванием и даже подхрюкиванием.

Есть! А носик сморщился у Натэллы при виде этого всего! Еле-еле, почти незаметно, но тем не менее. Не любишь, значит, подобное. Как говорили в старых фильмах о гражданской войне, «из графьев оне». Ну и хорошо.

Хотя это может быть такая же маска, как и у нас.

— Что за смех⁈ — Увы, у нашего пробного психологического этюда оказался еще один зритель, и он был очень, очень недоволен увиденным. Аристарх Лаврентьевич среагировал на шум и повернулся к нам, отвлекшись от поисков очередного договора. — Вам делать нечего? Вы почему вообще еще здесь?

— Уходим-уходим, — мигом стерла следы веселья с лица Инна, следом нацепив на него смирение на пару с почтением. — Извините, пожалуйста.

— Да-да, — поддержал ее я. — Чего-то мы не того… Не тогда и не там.

А Натэлла с Георгием вообще извиняться не стали, просто потому, что их рядом с нами не оказалось. Они очень быстро смогли покинуть сектор возможной опасности, что лишний раз подтверждало тот факт, что это ребята весьма сообразительные и шустрые. Более того — крайне моторные, ибо мы даже догнать их не смогли, в результате они успели занять лифт, на котором и отправилась на наш общий этаж. Ждать его мы не стали, пошли пешком.

— Гнилая парочка нам в соседи досталась, как по мне, — уведомила меня Инна, предварительно повертев головой. — Так понимаю, ты придерживаешься той же точки зрения?

— Я предпочитаю такие вещи за закрытыми дверями обсуждать, чего и тебе рекомендую. Не то чтобы у меня была мания преследования, но, сдается мне, что отель чем-то похож на мою бывшую работу. Ты только пукнул, а все уже знают, что ты на завтрак кушал.

— Все конторы похожи одна на другую, — подытожила Инна. — У нас то же самое творилось. Даже, может, еще хуже, ибо творческих личностей хватало. И пьющих тоже. Атомная смесь, знаешь ли. А ты кем до того, как помер, был?

— Человеком.

— Не хочешь — не говори. Все равно рано или поздно разоткровенничаемся друг с другом, просто потому, что больше не с кем. Нам же тут долго быть, да?

— Хотелось бы верить.

Лестница кончилась, мы вернулись в исходную точку. «Домой» не скажу: чтобы это слово поселилось у меня в голове, сильно много времени должно пройти. Куда больше, чем подразумевала моя напарница в своей последней фразе.

Где-то в правом крыле, в самом его конце, хлопнула дверь. Ясно, Натэлла с Георгием добрались до своего номера, который, подозреваю, от нашего ничем не отличается.

— Пойдем сначала к себе, договора в шкаф уберем, — предложил я.

— Вообще-то документы лучше в сейфе держать, — заметила моя спутница.

— А у тебя он есть?

— Ну да, туплю. Все нервы, нервы… Но это лучше, чем потеть!

Первым делом в номере мы заглянули в шкаф.

— Офигеть! — Инна глянула меня. — Тут пусто было. Тём, слово даю! Я же все облазила, пока ты дрых. Пустые полки — и все. А теперь — вот!

Администрация отеля от щедрот выдала мне обещанный второй комплект униформы, две белых рубашки, пять пар носков, столько же трусов и пару туфель. А еще, уж не знаю зачем, одни кальсоны, причем черно-белые, полосатые.

— Видимо, мальчики зимой снег будут у входа расчищать, — предположила Инна, хихикнув. Верно, я забавно смотрелся с этим раритетом в руках. — Чтобы чего не застудили. Простатит коварен и лют.

— А куртка где тогда? Хоть какая-то? Или, не знаю, пальто?

— Ну, значит, прикольнулись так. У меня тоже весело — ни одних колготок, зато семь пар чулок. Причем жу-у-у-утких по качеству! В таких, наверное, еще моя прабабушка щеголяла. Про лифчики я уж вообще не говорю. И ни к чему, и не понять тебе. Но лучше что-то, чем ничего.

Столь же незамысловатыми оказались и мыльно-рыльные принадлежности, спасибо хоть бритву не опасную положили. Такой пользоваться можно только умеючи, без надлежащего опыта запросто можешь себе глотку невзначай перерезать.

Кстати, вот тоже интересно — мы можем умереть? Ну, например, если один конец веревки на крюк закрепить, другой в петельку превратить и себе на шею накинуть, а после с табуретки сигануть? Технически же мы мертвы?

С другой стороны — есть хочется, в туалет тоже. Значит, я жив? И еще раз могу того… Этого…

Как же тут все сложно пока! Как не хватает минимальных, но при этом гарантированно верных исходных данных.

Инна же в это время возмущалась невероятно мизерным количеством предоставленной ей косметики, причем периодически переходя на весьма крепкие выражения. Из обрушившегося на меня потока сознания я усвоил то, что пещерные времена по сравнению с этим отелем — время роскоши. Там хоть зола была, которую можно использовать вместо туши для глаз.

Кстати, в нашем жилище обнаружилась еще одна вещь, которой до того тут не было — телефон. Здоровенный дисковый аппарат черного цвета, в который наши прадедушки и прабабушки, наверное, кричали: «Барышня, барышня!» Подняв трубку, я услышал гудок, что свидетельствовало о том, что при желании мы можем кому-то позвонить. Вот только кому? На деревню дедушке?

Потому я положил трубку обратно на металлические рогульки, и мы отправились обозревать свои владения.

Первый номер из тех, что готов принять гостя, оказался совсем рядом с нашей дверью. Поворот ключа, щелчок замка, и мы входим внутрь.

— По богатому, — оглядевшись, оценила убранство апартаментов Инна. — Впечатляет. Не президентский уровень, но немногим ниже по классу. Особенно на фоне того убожества, в котором мы с тобой проживаем.

— А ты бывала в президентских номерах?

— Довелось, — кивнула напарница. — Успела замуж за богатенького Буратинку сбегать ненадолго, тогда-то с серебра золотой ложкой икорки поела от души, в том числе и в вот таких хоромах.

Хорошее слово, подходит к местной обстановке. И еще — тут всего много. Позолоты, лепнины на потолке, красного дерева, атласа на диванах и креслах, света из огромных окон. Плюс в наличии кровать с балдахином, причем такого размера, что с нее может стартовать боевой вертолет.

— Чего ж развелась?

— М-м-м-м, а мы начали все-таки по душам разговоры вести? Тогда откровенность за откровенность — ты сам кем до смерти был?

— Да как тебе сказать. — Я подошел к ломберному столу на изогнутых ножках и провел пальцем по трубке старинного дискового телефона, явно приходящегося тому, что стоит у нас, близким родственником. — Пыли вроде нет.

— Не уходи от ответа.

— И не думал. Знаешь, наверное, лучше всего подойдет слово «кондотьер».

— Переведи. — Инна посмотрелась в зеркало, один вид которого вызывал из памяти слова вроде «барокко» и «ампир». Не уверен, что они относятся именно к зеркалам, по-моему, это архитектурные стили, но к конкретно этой красоте крайне подходят. — Не очень поняла.

— Так назывались командиры отрядов наемников в средневековой Италии. Они служили тем, кто больше заплатит, хотя, случалось, их временами и перекупали за еще большие деньги. А иногда они вовсе захватывали власть в городах-нанимателях и становились их повелителями.

— Так ты «дикий гусь»! — заулыбалась девушка. — То-то гляжу, замашки у тебя специфические, и смотришь на всех, как в оптический прицел. Теперь понятно.

— «Дикий гусь» — не очень верное определение, — поморщился я. — Сейчас же не Средние века? Да и не наемник я в чистом понимании данного понятия, поскольку с пистолетом не бегал, бедолагам разным головы не проламывал и даже боевую технику водить не умею. Просто я тот, который умеет собрать нужных специалистов для решения какой-то конкретной непростой задачи, а после координировать их работу от начала до конца. Да и в отставку я уже вышел. Не захотел довести дело до точки невозврата. Понимаешь, о чем я?