Хищник, прирученный ею

Глава 35

Нравлюсь значит?

В голове щелкает, как затвор пистолета, возвращаясь к тому дню, когда он все начал. Я столько всего вытерпела из-за него. А он мне тут в чувствах признается?! Мне ему еще и улыбаться?!

Нет уж, дорогой. У меня другой план.

- Нравлюсь значит, - повторяю как можно ровнее. Я встаю и, не глядя на него, направляюсь к лестнице. Останавливаюсь на первой ступеньке и оборачиваюсь. - Ты сказал позавтракать с тобой. У меня тоже одно условие - позавтракаю за пределами этого дома, - говорю уже громче и, пока он не успел появиться, быстро поднимаюсь наверх.

Я запираю дверь, прислоняюсь к ней спиной и делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Слезы высохли, но внутри все еще гудит эта натянутая струна - смесь боли, злости и какого-то отчаянного, почти безумного упрямства.

Вываливаю на кровать все, что он купил. Вещи в упаковках, аккуратные, дорогие - и все до единой закрытые. Длинные рукава, ворот под горло, широкие штаны. Алекс ведь дал слово, что не тронет меня. И, видимо, решил подкрепить это слово еще и гардеробом, который скроет каждый сантиметр моей кожи. Как будто одежда может защитить от того, что уже случилось.

Но сегодня я не хочу защиты. Сегодня я хочу оружия.

Разрываю упаковку первого попавшегося джинсового костюма с капюшоном - белая блуза с объемными рукавами и светло‑голубым корсетным элементом, застегивающимся на молнию и широкие брюки с высокой посадкой и светло‑голубыми боковыми вставками. К счастью, молний две и я застегиваю их так, чтобы были открыты шея, ключицы и немного живот. Не вызывающе, нет. Но достаточно, чтобы взгляд цеплялся.

Волосы собираю в высокий, нарочито небрежный хвост. Несколько прядей специально оставляю выпавшими, чтобы они мягко обрамляли лицо. Не для красоты. Для провокации.

Остался последний штрих.

Я выхожу в коридор и, не раздумывая, направляюсь к комнате Алекса. Дверь приоткрыта. Внутри пахнет его парфюмом - терпким, горьковатым, от которого у меня до сих пор сжимается что-то внутри.

Подхожу к туалетному столику, пробегаю взглядом по мелочам и нахожу их - темные солнцезащитные очки в массивной оправе. Беру их, не спрашивая разрешения, и надеваю. Надо же как-то скрыть заплаканные глаза.

Смотрю на себя в зеркало. Узнаю прежнюю Николь Харпер. Так-то вот. Задай им всем жару.

- Ну что, Алекс Харрисон, - шепчу своему отражению. - Посмотрим, сможешь ли ты сдержать свое слово сейчас. Или ты очередной Тревис, думающий только одним местом.

Нахожу в своей комнате еще и белые кросссовки с золотой цепочкой. Ладно, признаю, в моде этот нарцисс разбирается.

Закончив с образом, выхожу из комнаты. Алекс стоит внизу, прислонившись плечом к перилам. Я спускаюсь по лестнице, уверенно задрав голову, нарочно стучу кроссовками по ступеням, чтобы он точно услышал. И он слышит. Поворачивается ко мне и замирает.

- Я готова!

Его взгляд скользит по мне - по лицу, открытой шее, ключицам, по тому, как небрежно расстегнут корсет, приоткрывая полоску кожи, и возвращается обратно к лицу.

- Ты… - начинает он, и голос звучит чуть хрипло.

- Что? - я останавливаюсь на последней ступеньке, чуть наклоняю голову. - Ты разве купил их не для того, чтобы я носила?

Я вижу, как желваки ходят у него под кожей, как в глазах разгорается огонь, который он изо всех сил пытается погасить. Вот так вот, Алекс Харрисон.

- А очки я так понимаю из моей комнаты стащила.

- Естественно, - отвечаю, спускаясь еще на одну ступеньку, так что теперь мы стоим почти лицом к лицу. - Есть возражения?

- Абсолютно никаких, тигренок, - на его губах появляется улыбка. - Но... какой у тебя план?

- Мой план?

- Ага.

- Хочу проверить, насколько твое слово хоть что-то значит. Сможешь ли ты просто смотреть на меня и не переступить черту? Потому что если переступишь и тронешь меня, я тебя сама лично прикончу. Но и спокойной жизни тебе не видать, мистер вседозволенность. Буду провоцировать тебя на каждом шагу.

Он смотрит на меня долго, не моргая, и я чувствую, как под этим взглядом дрожат все мои напускные уверенность и дерзость. Но я не отвожу глаз. Не имею права.

- Думаешь, сорвусь, тигренок? - произносит он тихо, почти шепотом, и от этого шепота по коже бегут мурашки.

- Вот и посмотрю, - отрезаю я, делая шаг в сторону, чтобы разорвать этот слишком плотный, слишком тяжелый зрительный контакт. - Раз я не могу вернуться домой, нужно же чем-то себя развлечь.

- И ты решила, что лучшее развлечение - это испытывать меня.

- А что? Если сложно и думаешь, что не справишься, можешь запереть дверь, закинуть меня на плечо, отнести наверх и сделать то же самое, что и Тре...

- Я разве говорил, что не справлюсь? - резко обрывает он, делая шаг вперед, и я ловлю себя на мысли, что в нем столько силы, столько скрытой энергии, что она будто вибрирует в воздухе. Соберись, Николь!! Тут вообще-то ведешь ты, а не он. - Я дал слово. И я сдержу его. Что бы ты ни сделала.

Я не отвечаю. Прохожу мимо него, чувствуя кожей его взгляд. Он жжет спину, но я не оборачиваюсь. Только поправляю очки и выхожу на улицу, впуская в легкие прохладный утренний воздух.

Машина, в которую он усаживает меня, пахнет кожей и его одеколоном. Я сажусь на заднее сиденье, хотя он распахивает переднюю дверцу. Устраиваюсь поудобнее, складываю руки на груди и смотрю в окно.

- Я таксистом пока еще не нанимался. Пересядь вперед, - говорит он, открывая мою дверь.

- Я тебе женой тоже не нанималась, чтобы сидеть с тобой спереди. Отпусти.

Дергаю дверцу на себя и закрываю ее. Он моментально открывает снова.

- Тогда подвинься. Позову шофера, чтобы отвез нас.

Какого черта?!

Выхожу из машины и, не обращая внимания на его довольное лицо, сажусь на переднее сиденье. Играть на его нервах куда сложнее, чем я думала. Они непробиваемы просто!

- Тигренок, - произносит он, опираясь на дверцу машины с моей стороны.

- Чего тебе? - огрызаюсь я, поворачиваясь к нему. Да он не то, что растроен из-за моего плана, а прямо-таки получает с этого всего удовольствие, гад упрямый.

- Трогать нельзя. Но смотреть ведь никто не запрещал. Я вот смотрю... и мне даже пальцем тебя касаться не надо. Достаточно просто твоего присутствия рядом, чтобы слететь с катушек. Так что можешь радоваться. Я полностью в твоей власти.

Я застываю, слова этого придурка будто врезаются в грудь - не больно, но так, что дыхание сбивается.

- Отойди! - отталкиваю его и захлопываю дверцу машины. Сразу же отворачиваюсь, чувствуя, как по моей спине стекает волна жара. Его присутствие слишком ощутимо, как физическое прикосновение, проникающее сквозь одежду, сквозь кожу, прямо в душу.

Я хотела его задеть, спровоцировать, заставить почувствовать ту боль, которую он мне причинил. Но вместо этого, кажется, это он меня загоняет в свою ловушку. Еще и так искусно. Соберись же! Ты не можешь ни на секунду запасть на него. НЕ МОЖЕШЬ!!