Страница 73 из 116
- Не глупо, - тихо говорит папа. - Иногда нужно просто что-то поменять. Хоть прядь волос. Хоть чашку на кухне. Главное, чтобы это помогало дышать.
чтобы помогало дышать...
А помогло ли? Я просто закрыла дверь, ведущую к воспоминаниям о днях, что провела там. Но вот ключ выкинуть не получается. И иногда он начинает действовать сам, вытаскивая все это наружу.
Я снова заталкиваю все это поглубже и улыбаюсь. Плакать и страдать буду потом. Сейчас я буду улыбаться, потому что наконец вижу их, слышу их. И они наконец-то перестанут так страдать.
- И? - спрашиваю я, вытирая слезы. - Как там наше кафе? Вы уже накопили достаточно приличную сумму к моему возвращению?
Улыбки с их лиц слегка спадают. Они переглядываются между собой, и отец говорит:
- Видишь ли, дочка...
- Вы же не забросили его? - перебиваю его, хотя прекрасно знаю всю правду. Просто хочется поднять им мотивацию жить как прежде, без страданий. - Даже не смейте! К моему возвращению ваши карманы должны быть переполнены бабками, чтобы я могла забрать их себе.
Папа вздыхает, и в этом вздохе столько усталости, что мне хочется протянуть руку сквозь экран и обнять его.
- Не закрыли, - говорит он наконец. - Возвращайся. И что там деньги, я тебе все, что захочешь подарю.
У меня в горле снова комок, такой большой, что дышать тяжело. Я сжимаю пальцами край стола, чтобы не дать себе сорваться в слезы. Нельзя. Если заплачу - они опять начнут паниковать, опять будут обещать, что прямо сейчас все бросят и приедут за мной. А я не могу ими так рисковать.
Я бросаю взгляд на время. Прошло уже чуть больше двадцати минут.
- Слушай, пап. Мне телефон ее владелице надо вернуть. Себе пока не купила. Но я обязательно еще позвоню, хорошо? Я вас очень люблю. И очень сильно соскучилась по вам. В следующий раз... может, и Мэриан увидите.
Мама кивает, но видно, что ей хочется удержать меня на связи хоть на минуту дольше.
- Ты только не пропадай опять, Ника, - шепчет она, прижимая пальцы к экрану, как будто может через него до меня дотронуться. - Хоть сообщение раз в день. Просто точку, как сегодня. Чтобы мы знали, что ты жива и здорова.
- Хорошо, - киваю я, сглатывая комок. - Точку. Или смайлик. Что-нибудь.
Папа снова смотрит на меня тем самым взглядом - тяжелым, будто он все еще не верит мне.
- Если станет тяжело, позвони. Просто набери. И мы приедем. Хоть ночью. Хоть в метель.
- Я знаю, пап. Но, правда, не нужно.
Еще секунда - и экран гаснет. Я сижу, глядя на черный дисплей, и пальцы сами сжимаются так, что ногти впиваются в кожу ладони. Хочется закричать, швырнуть телефон об стену, упасть на пол и просто выть, пока не останется ни слез, ни сил. Я так и делаю, потому что больше не сдерживаюсь.
Опускаюсь на пол и плачу, уткнувшись лбом в колени. Не тихо, как привыкла, а взахлеб, так, что дыхание сбивается, а в груди все сжимается до боли. Столько дней я держала это в себе, прятала за попытками казаться сильной - а теперь, когда услышала их голоса, все прорвалось.
Слезы текут по щекам, капают на пол, и я не пытаюсь их вытереть. Пусть текут. Хоть раз можно просто плакать, не думая, что кто-то увидит и решит, будто это слабость.
Но тут чувствую тень над собой. Не поднимаю головы - знаю, это он. Алекс. Стоит и смотрит. Наверное, думает: «Ну вот, началось опять». Или, может, вообще ничего не думает. Может, ему все равно.
А потом слышу, как он опускается на корточки рядом со мной. Не слишком близко - оставляет расстояние.
- Чего тебе? - бросаю, поднимая на него взгляд. - Теперь время для издёвок?
Но насмешки в его взгляде нет. Лишь какой-то странный блеск.
- Я куплю тебе телефон, - выдает он вдуг. - Сможешь звонить и писать им, когда захочешь и где захочешь.
Но? Потому что сделка с Алексом Харрисоном не бывает без "но".
- Но с одним условием.
Говорила же.
- Улыбайся мне так же, как и им.
Я на пару секунд теряю дар речи. Смотрю на него, и слезы вдруг будто застывают где-то в горле - не исчезают, нет, просто перестают литься потоком. В голове крутится только одно: «Он что, всерьез?» И тут меня осеняет.
- Я тебе нравлюсь? - бросаю вопрос в упор, без раскачки, чтобы не отступать.
Он все смотрит на меня, будто прощупывает взглядом каждую черту, каждую мелочь на лице, словно сканирует, считывает, запоминает. Мне уже кажется, что этот взгляд вот-вот прожжёт во мне дыру. Но вдруг он тихо роняет:
- А что, если да?