Хищник, прирученный ею

Глава 31 Алекс

Чего? Я не ослышался? Отдать ее? Этой машине по перемалыванию людей? Совсем берега попутал, старик?

- Нет, - говорю я, твердо, без колебаний. - Это не обсуждается. Ты либо предлагаешь эту сделку без нее, либо можешь идти на хер. Вместе со своим «Эдемом».

- Алекс! - повышает голос отец, предупреждая, явно чтобы за базаром следил, но мне и на него похер. Я не для того ее еле пытаюсь к жизни вернуть, чтобы кинуть в лапы пострашнее Тревиса.

- Это твое окончательное решение?

- А похоже, что не окончательное?

- Разочаровываешь, парень. Я думал, ты более прагматичен. В мире, где правит сила, слабость карается.

- Я прагматичен. Но не настолько, чтобы продать душу. И уж точно не ее.

- Значит, признаешь, что тебе есть, что терять?

- Признаю. И пока ты не начал угрожать, опережу. Знаю, что ты можешь сделать. И знаю, сколько людей исчезало по одному твоему слову. Но если ты думаешь, что страх заставит меня отдать ее - ты не знаешь меня вообще.

Майерс чуть приподнимает бровь, будто забавляется. На его лице мелькает эта спокойная, почти ленивая уверенность человека, который привык, что мир гнется под него.

- А ты, значит, решил, что можешь мне угрожать? Серьезно? Мне? - произносит он с легкой усмешкой.

- Я не угрожаю. А предупреждаю. Это разные вещи. Угрожают, когда хотят напугать. А я просто констатирую факт: ее ты не получишь. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Ни в обмен на власть, ни в обмен на жизнь. Ни как часть сделки, ни как «условие», ни как чертов бонус к вступлению в твою организацию.

На пару секунд он зависает, взвешивая мои слова. Отец шумно втягивает воздух, будто хочет что-то вставить, но осекается. Его пальцы, до этого крепко сцепленные, чуть разжимаются, а потом снова сжимаются в кулаки. Он смотрит на меня с ужасом от того, насколько далеко я сейчас зашел.

- Тебе совсем плевать, что будет за такое отношение ко мне? - произносит Майерс медленно, наклоняя голову чуть вбок, словно разглядывает меня заново.

- Не переходите черту! - раздается голос отца. - Вы сейчас разговариваете с моим сыном, а не с обычным уличным мальчишкой, которого одним приказом можно заткнуть навсегда.

- Так ведь ваш сын сам напрашивается, Харрисон. Я не прав, Алекс? Сам ведь локти кусал, чтобы попасть ко мне. А теперь из-за какой-то девки смеешь со мной так разговаривать?

- Смею. Из-за нее смею. Ты прав. Я хотел к тебе попасть. Но теперь все изменилось. Я никогда ни перед кем не пресмыкался, каким бы “королем“ этот человек ни был. И не собираюсь этого делать. И я не прошу тебя ее не трогать. Я говорю, что трогать нельзя. Точка.

Майерс откидывается назад, смотрит на меня так, будто пытается прочитать насквозь. В комнате повисает тишина - тяжелая, густая, как перед грозой. Даже воздух кажется плотнее, будто сам дом затаил дыхание.

Я знаю, что не должен доводить его. С такими шишками лучше просто помалкивать. Но я напросто не могу себя остановить. Как бы ни сложилась моя жизнь после этого разговора, я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Да, глупо. До невозможности глупо блин! Потому что он прав. Я никогда никого не защищал, только себя. Я и сейчас не понимаю, какой херней страдаю. Но эта упрямая коза так глубоко в голове засела, что тело само реагирует раньше мозга.

- Ты понимаешь, что сейчас сжигаешь за собой все мосты? - добивает он меня. - Одно слово, и ты станешь для меня не перспективным активом, а проблемой. А проблемы я решаю быстро.

Спасибо за информацию. Обязательно учту.

- Эту не решите, - заявляет отец, вставая со своего кресла. - Думаю, разговор окончен. Вам пора.

Майерс не торопится вставать. Он еще несколько секунд смотрит на меня - не со злостью, а с каким-то странным, почти научным интересом, будто перед ним не человек, а редкий механизм, который вопреки всем законам вдруг пошел не по его схеме. Потом медленно, с той же безупречной аккуратностью, поправляет манжету, застегивает пуговицу пиджака и поднимается. Его движения плавные, но в них чувствуется сила - будто он даже в этом жесте напоминает: я могу быть спокойным, потому что мне не нужно доказывать, кто здесь главный.

- Что ж, - произносит он ровно, без эмоций. - Я тебя запомнил, парень. Могу пожелать только невероятного везения в жизни в дальнейшем.

Он кивает отцу и выходит, бесшумно прикрыв за собой дверь. И как только щелчок замка отдается в комнате, тишина становится оглушающей - такой, какая бывает только после того, как мимо пронеслась буря. А он и есть самая настоящая буря.

Отец резко разворачивается ко мне. Лицо у него серое, пальцы сжимаются и разжимаются, будто он ищет, за что ухватиться, чтобы не сорваться.

- Ты что вытворяешь?! - в его голосе столько сдерживаемого гнева, столько напряжения, что кажется, будто стены сейчас треснут. - Ты хоть понимаешь, кто это был? Говард Майерс! Основатель «Эдема»! Да перед ним даже главы картелей стоят навытяжку! А ты… ты с ним разговаривал так, будто он какой-то уличный вымогатель! Совсем страх потерял? Из-за этой девчонки ты готов сжечь все, что мы строили годами? Все, что я пытался уберечь?

- Разве сам не говорил не связываться с ними?

- А так ты меня послушать решил? - усмехается он. - Браво! Какой примерный сын! Ты всегда был упрямым. С самого детства. Даже когда я пытался тебя научить осторожности, ты лез туда, где нормальные люди останавливались. Но сейчас… сейчас ты играешь не с уличными бандитами. Это другой уровень. Приди в себя! Вы оба... Оба помешались на этих подружках. Один наплевав на все, ищет свою. А другой встает против «Эдема». Как трогательно. Будто девок кругом больше нет. Просто... просто отдай им девчонку.

- Ты щас серьезно? - говорю я, сдерживая себя. Как раз его советов мне тут не хватало. - Что я, по-твоему, битый час твердил этому старику? Не расслышал? Мне повторить?

- Не надо мне повторять. Лучше сам обдумай все. Я-то буду защищать тебя, потому что ты мой единственный сын, каким бы идиотом ты ни был. Но игры, в которые ты играешь, тебе не по зубам. Я долго молчал и терпел все, во что ты лез из-за нее. И слова не сказал, когда ты напал на Тревиса. Да ты с каждым разом все дальше заходишь, сопляк!

- И зайду! Ясно? Думаешь, раз тогда помешал мне, я так оставлю эту сволочь? Да я каждый день думаю о том, как с него шкуру содрать.

- Алекс!

- Что?! Я его не оставлю. Ни его, ни кого-либо, кто решит ее тронуть. Так что если хочешь меня остановить, лучше сразу убей.

- Убить? Как все просто, да? Но я придумал способ попроще. Хватит с меня твоих выходок. С того дня, как ты напал на Тревиса, я придумал надежный план, чтобы обеспечить тебе, неблагодарному щенку, безопасность. Я сегодня же позвоню Градскому, чтобы обговорить как можно ближайшую дату свадьбы с его дочерью.

- Да ты издеваешься! Какую на хрен свадьбу?

- Вот такую, - говорит он глухо, не оборачиваясь. - Градский - единственный, кто может тебя прикрыть теперь, когда ты так нагло послал Майерса. Ты думаешь, он уйдет и забудет? Нет. Он не из тех, кто забывает. Если ты будешь зятем Градского, Майерс не станет трогать тебя напрямую - это будет уже не просто «проблема», а дипломатический инцидент между двумя силами. К тому же его дочь тебя уже одобрила.

- А я ее одобрял? Я что, кажусь таким идиотом?