Страница 67 из 116
- Хватит уже! - снова срывается он на крик. - Ты женишься на ней. И это не обсуждается.
- Лучше заканчивай с этой херней, папочка. Иначе я прямо сейчас пойду и распишусь с той, которую вы все так хотите у меня забрать. Тогда что сделаешь?
Отец резко выпрямляется, будто кто-то вбил ему в спину стальную спицу. Лицо у него уже не серое - а пепельно-белое, и в этом блеске столько ярости, что я заранее готовлю себя к бою, потому что слишком хорошо его знаю. И он не подводит.
Тянется к столу и нажимает на кнопку для чрезвычайных ситуаций. В кабинет моментально вваливаются его люди.
- Схватить его, - отдает он приказ тихо.
Рефлексы срабатывают раньше. Выхватываю пистолет так, будто тот сам прыгает мне в ладонь: резко, привычно, без лишней суеты. Ну ладно. Разомнусь так и быть. И ты еще спрашиваешь, почему я ношу с собой оружие, тигренок?
Первый из них бросается вперед - крупный, тяжелый, привыкший брать массой. Он идет прямо, чтобы сбить, выбить оружие. Я делаю шаг вбок, и коротким, жестким движением бью пистолетом по предплечью - так, чтобы рука онемела и хватка разжалась. В тот же миг подсекаю ногу, и громила валится на пол, не успев понять, как все перевернулось.
Второй действует хитрее: заходит сбоку, стараясь поймать на захват, прижать руки, лишить маневра. Но я уже разворачиваюсь, используя инерцию противника против него самого: хватаю за локоть, резко тяну вперед и одновременно подбиваю колено. Мужчина падает на бок, тяжело ударяясь о паркет, а я тут же ухожу в сторону, не давая третьему и четвертому сомкнуть кольцо.
Они пытаются взять меня числом, наступают плотной группой. Я двигаюсь быстро, экономно, без лишних движений. Не трачу силы на красивые удары - только на те, что сразу лишают противника возможности продолжать.
Один из них замахивается, целясь в голову. Я уклоняюсь, чуть приседая, и тут же бью снизу вверх оружием в солнечное сплетение. Мужчина сгибается пополам, хватая ртом воздух, и оседает на колени. Следующий пытается схватить меня за плечо, но я резко разворачиваюсь, перехватываю руку и делаю короткий, жесткий поворот - плечевой сустав блокируется, противник вскрикивает от боли и отступает, не решаясь снова лезть вперед.
Последний из оставшихся пытается действовать иначе: он не бросается напролом, а старается зайти за спину, поймать на удушающий. Но я чувствую этот момент еще до того, как тень ложится на пол. Резко разворачиваюсь, хватаю противника за запястье и, используя его же инерцию, бросаю через бедро. Тот летит вперед и падает, сильно ударяясь спиной, но не теряет сознания - только понимает, что продолжать нет смысла.
В комнате повисает тяжелое, хриплое дыхание. Четверо лежат или сидят на полу, держась за ушибленные места, остальные трое держатся на ногах, но больше не делают попыток приблизиться.
- Дальше? - тихо, почти шепотом произношу я, глядя прямо на отца. - Или мы уже поняли друг друга?
Он не отвечает сразу. Его лицо все еще искажено гневом, но в глазах появляется что-то новое - не гордость, нет. Скорее, горькое осознание: он пытался удержать меня силой, как делал всегда, но сила здесь не работает. Потому что я уже давно не тот мальчик, которого можно было поставить в угол и заставить слушаться.
- Отлично.
Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Пистолет я все еще держу в руках. Мало ли что он там еще придумает. Но больше никаких сцен он не устраивает и я спокойно выезжаю за ворота. Хватит на сегодня всей этой суеты. Пора к тигренку возвращаться.