Страница 61 из 116
Алекс медлит. Его взгляд скользит по моему лицу, цепляется за глаза, и я чувствую, как он сканирует меня, пытаясь понять, что за игру я затеяла. Но я смотрю в ответ прямо, не отводя взгляда, и в этом упрямстве, наверное, есть что-то, что ему нравится.
Молчание длится ровно столько, сколько нужно, чтобы я успела подумать: сейчас он рассмеется, скажет, что я в конец слетела с катушек, раз думаю, что такой, как он начнет слушать меня, и захлопнет эту дверь обратно. Но вместо этого он хмыкает и лезет во внутренний карман куртки. Вытаскивает черный кожаный бумажник. Кладет его на стол между нами.
- Что-нибудь еще, тигренок?
Я не отвечаю ему, игнорируя его появившуюся бесячую ухмылку и огонь в глазах. Иду обратно в магазин с бумажником. Останавливаюсь, вдруг вспомнив, что там темно. Свет я включать не хочу, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Возвращаюсь обратно к нему и снова протягиваю руку.
- Телефон. Мне нужен фонарик.
Он смотрит на меня - и в его глазах вспыхивает тот самый азарт, который я видела в его глазах еще до того, как оказаться здесь. Я ждала от него насмешек, а не того, что он будет кайфовать и покорно меня слушаться.
Секунду он просто держит взгляд на мне. Но телефон достает. Кладет на раскрытую ладонь, чуть касаясь моих пальцев, и это прикосновение обжигает ледяной вспышкой даже через куртку.
Я разблокирую экран - пароля нет, и это либо невероятная глупость, либо полная уверенность в том, что я не посмею залезть куда-нибудь.
- Любопытно? - усмехается он, будто прочитав мои мысли. - Залезай, куда хочешь, тигренок. Но не в галерею. Дара речи лишишься от контента даже не 18, а 21+.
- Придурок!
Я игнорирую его смех, но щеки все равно предательски краснеют. Включаю фонарик на телефоне и возвращаюсь в магазин, чувствуя его взгляд на себе. Ищу внутри какую-то ненужную бумажку и ручку. За кассой нахожу старый блокнот и ручку. Оставляю записку.
- «Простите за вторжение..., - вздрагиваю, услышав его голос за спиной. Когда он успел появиться? - У нас не было выбора. Такое больше не повторится» - продолжает он читать с издевкой. - Кто сказал, что не повторится? Может мне снова захочется тебя на ночь глядя сюда привезти.
Я замираю с ручкой в руке, чувствуя, как его дыхание касается моего затылка. Он стоит слишком близко. Резко оборачиваюсь, и луч фонарика бьет ему прямо в лицо. Он не жмурится, даже не моргает. Только смотрит с этим своим полубезумным блеском в глазах.
- Ты, - я тычу ручкой ему в грудь. - Будешь молчать и стоять в стороне, пока я не закончу. И не смей подсматривать.
Он поднимает руки в притворной сдаче, но улыбка не сходит с его лица. Я отворачиваюсь и дописываю записку. Вырываю листок и кладу поверх блокнота, сверху еще несколько купюр, втрое раз больше, чем нужно. Их у этого ненормального все равно предостаточно.
Он молча наблюдает за мной, стоя в дверном проеме, и даже в темноте я чувствую, как его взгляд буквально прожигает мне спину. Я заканчиваю с запиской и иду к выходу, чувствуя, как он отступает, пропуская меня.
На улице я глубоко вдыхаю соленый воздух, пытаясь сбить пульс, который скачет как бешеный. Алекс идет следом, не спеша, и я слышу, как его шаги мягко ступают по асфальту.
Кладу бумажник вместе с телефоном на стол, сажусь на стул, хватаю другое мороженое, изо всех сил пытаясь не обращать внимания на его пристальный взгляд, хотя каждым нервом чувствую это внимание - липкое, цепкое, как смола. И от этого хочется провалиться сквозь землю, честное слово. Хватит так на меня смотреть!
Но куда там. Этот чокнутый так и стоит у стола, не садится, подпирая плечом фонарный столб. В одной руке у него банка с газировкой, а другая засунута в карман брюк.
- Именно этим ты и цепляешь меня, тигренок, - говорит он негромко. - И? Что дальше?
- Посмотрим, - отвечаю я, наконец поворачивая голову и встречая его взгляд. - Ты сам сказал, что я вышла из этого круга. Значит, правила теперь буду устанавливать я.
Алекс запрокидывает голову и смеется - коротко, но искренне, будто я сказала что-то по-настоящему забавное. Но в этом смехе нет издевки, скорее удивление пополам с одобрением.
- Ладно, - произносит он. - Сыграем. Но предупреждаю сразу: таким меня не взять, тигренок. Мне наоборот в кайф, когда ты вот такая.
Он смотрит на меня с вызовом. Внутри что-то сжимается. Не такого эффекта я добивалась, хотя и знала его. Я беру другое мороженое, разрываю упаковку зубами и делаю большой кусок, позволяя холоду отрезвить мысли.
- Может и в кайф. Но долго ты не продержишься..., Харрисон, - отвечаю я с набитым ртом, и он снова усмехается, качая головой.
Я смотрю на море, но вижу не его, а отражение собственных мыслей. В голове щелкает, как затвор - я только что разыграла карту, даже не зная полной колоды, и он принял вызов. Но что, если он просто дает мне иллюзию контроля, чтобы потом захлопнуть ловушку? Алекс не тот человек, которого можно переиграть в его же игре - он сам сказал, что проворачивал это сотни раз. Но во мне закипает что-то упрямое, что-то, что отказывается быть просто фигурой на его доске.
- Ты как, не замерзла? - спрашивает он вдруг спустя пару минут, и голос звучит ровно, без привычной насмешки. - Можем вернуться. Или еще посидеть.
Вот снова он это делает. Не дает прямых приказов, а спрашивает моего мнения. И это путает все карты.
- Посидим, - отвечаю я коротко.
Он кивает, не комментируя, и садится на прежнее место.