Хищник, прирученный ею

Глава 29 Алекс

- У меня и без твоих звонков кучу дел. Чего звал?

Прохожу в кабинет отца и на секунду застываю при виде мужика, сидящего на кресле, закинув ногу на ногу. Элитный такой чудак. По виду лет пятьдесят точно. А я то еще думаю, чего на входе такие тачки стоят?

- Проходи, - говорит отец и я буквально чувствую напряжение, висящее в воздухе. Какая-то херня явно происходит. Но какая?

Выбираю кресло напротив мужика, что смотрит на меня, оценивая с ног до головы. Какого хера блин?

- Ну и? Расскажете, что здесь происходит? - спрашиваю я, не выдержав их молчания.

- Ты в точности такой, как мне и описывали, - произносит незнакомец, и голос у него низкий, с легкой хрипотцой, будто он привык отдавать приказы. Он медленно опускает ногу и подается вперед, опираясь локтями о резные подлокотники кресла. - Дерзкий взгляд, нахальное выражение лица и полное отсутствие почтения к старшим. Твой отец, видимо, слишком мягкотел с тобой. Я бы таких щенков быстро к ногтю прижал.

Я мягко говоря в ахуе от этого типа. Мало того, что он вломился сюда, так еще и позволяет себе такие высказывания. Бросаю взгляд на отца - он сидит за своим массивным столом, сцепив пальцы в замок, и вид у него… растерянный. Я никогда не видел его растерянным. Он всегда был скалой, неприступной крепостью. А сейчас он похож на человека, которого загнали в угол. Кто ты блин такой, чудила?

- Слушай, ты, - говорю я, не скрывая раздражения. - Я не знаю, кто ты и что тебе нужно, но давай ближе к делу. У меня нет времени на эти театральные постановки.

Мужик усмехается, и эта усмешка мне совсем не нравится. В ней чувствуется превосходство и какая-то мрачная уверенность.

- А ты мне все больше и больше нравишься, пацан. Не зря за тобой все это время наблюдал. Позволь официально представиться, - он протягивает руку через стол. - Говард Майерс - основатель «Эдема».

Первые несколько секунд я просто смотрю на его протянутую руку, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику. «Эдем». Сама легенда, о которой я грезил с детства, сидит сейчас напротив меня в кабинете моего отца и смотрит с насмешливым интересом.

Не через посредников, не через грязные аукционы и подставные имена - сам основатель, имени которого никто не знает. Только те, кого он выбирает лично. Вообще о тех, кто состоит в этой организации, тоже ничего неизвестно. Этим они вдвойне опасны.

Я ожидал встретить вышколенного дипломата теневого мира или, наоборот, грубого мясника с манерами вышибалы. Но Говард Майерс выглядит как профессор античной литературы на пенсии - седой висок, аккуратный пробор, классический костюм-тройка, и только глаза выдают породу. Хищник. Чистокровный альфа, который не привык ждать или повторять дважды.

- Ну так что, пожмешь мне руку или будешь дальше пыжиться, демонстрируя характер? - его голос сочится насмешкой, но во взгляде - сталь. - У меня, как и у тебя, мало времени, а разговор предстоит серьезный.

Я пожимаю его ладонь - сухую, с твердой костяшкой, как у боксера, который до сих пор держит форму. Отец за столом шумно выдыхает, будто все это время задерживал дыхание. Забавно. Впервые вижу, чтобы старик так нервничал из-за гостя. Обычно он сам наводит страх на кого угодно.

- Значит, ты тот самый парень, что устроил переполох на аукционе, - продолжает Говард, не сводя с меня глаз. - Я про твой маленький демарш с девушкой. Откуда вообще достал ее, что все сходят с ума, мечтая ее заполучить?

- Мне казалось, ты пришел говорить про то, зачем я тебе, - отвечаю я, игнорируя его вопрос. - Говоришь, наблюдал за мной долгое время. А привлек тебя только аукцион?

Майерс на это только усмехается. Жутко так. Откидывается на спинку кресла, и складки его пиджака ложатся идеально, будто он позирует для портрета. В его пальцах появляется серебряный портсигар, хотя он не спешит закуривать - просто крутит его, изучая гравировку, словно это помогает ему собраться с мыслями.

- Ты прав, парень. Не только аукцион. Я слежу за тобой с тех пор, как ты в четырнадцать лет в одиночку разобрался с бандой, которая пыталась наехать на твоего отца. Помню, как ты стоял над их главарем с монтировкой в руке и смотрел на него так, будто уже похоронил. Твой отец тогда замял это дело, но слухи разошлись. Такие вещи не остаются незамеченными среди тех, кто умеет слушать и видеть.

Отец за столом заметно бледнеет, и я понимаю, что Майерс действительно следил за мной. Значит, мне все же удалось зацепить его. Он знает обо мне то, что я сам почти забыл - ту грань, когда я впервые почувствовал вкус чужого страха и понял, что это мне нравится. Не жестокость ради жестокости, а власть. Контроль над ситуацией, когда весь мир летит к чертям, а ты остаешься единственным, кто держит руль.

- И что теперь? - спрашиваю я, стараясь сохранить голос ровным, хотя внутри все пылает странной смесью адреналина и предвкушения. - Ты пришел завербовать меня? Или просто хочешь проверить, не перегрелся ли я на солнце?

Говард щелкает портсигаром, убирает его обратно во внутренний карман и скрещивает руки на груди. Его взгляд становится тяжелее, почти гипнотическим.

- Я пришел сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Дело вот в чем. Мне нужен человек, который умеет забирать свое. Не из милосердия. Из принципа. Внутри «Эдема» начались брожения. Тот, кого я когда-то считал своим правым глазом, решил, что может тянуть одеяло на себя. Но он старый, консервативный, не видит, куда движется мир. А ты, насколько я успел заметить, умеешь ломать правила. И у тебя есть характер. Дерзкий, злой, неуправляемый. Такой, который может либо разнести структуру в щепки, либо стать ее новым фундаментом.

Я не могу поверить своим ушам. Основатель «Эдема», легендарной организации, которая никогда не принимает чужаков, предлагает мне место? Или, судя по формулировкам, не просто место… Он говорит о структуре. Власти. Преемственности. То, о чем я так мечтал.

- Тебе нужно принять решение, - добавляет он, и в его голосе снова появляется та стальная нотка. - И запомни: слово «нет» я принимаю только один раз. И оно означает, что ты у меня в списке врагов. Я долго думал над этим предложением, но пока получше тебя никого не нашел. Ты лучше всех умеешь идти по головам, не жалея ни одного жалкого человечка.

Слова «Эдем», «фундамент», «власть» скользят по краю сознания, тяжелые, манящие, точно золотые монеты, которые хочется сгрести в карман. Помню, как в одиннадцать лет впервые услышал это название - шепотом, в грязном переулке, где пахло бензином и кровью. Помню, как потом годами ловил обрывки слухов, пытался найти хоть ниточку, хоть намек на то, как туда попадают. И вот теперь основатель сидит напротив, смотрит на меня как на готовый инструмент и предлагает не просто войти в дверь - а стать частью механизма, который крутит весь теневой мир.

Еще месяц назад я без колебаний вцепился бы в эту возможность зубами. Не раздумывал бы ни секунды. Уже протянул бы руку и сказал: «Ты еще спрашиваешь, мужик?! Конечно, я согласен!»

Но сейчас… сейчас в этой комнате пахнет не властью, а чем-то чужим. Слишком выверенным, слишком холодным. И в этом холоде нет места для мороженого, для записки на прилавке, для ее упрямого «правила теперь буду устанавливать я».

Перед глазами вдруг предстает лицо тигренка. Она вчера улыбнулась. Хоть и на секунду, но я успел заметить. И к ней вернулся прежний огонек. Я балдел с того, как она указывала мне, когда тыкала в меня ручкой, приказывая: «Будешь молчать и стоять в стороне». А когда я слушался ее, довольная уходила. Я не позволял никому еще так с собой обращаться, но в случае с ней, как ни странно, хотел без конца продолжать выполнять все эти ее нелепые приказы: дай то, дай это, стой там, отойди. И почему сейчас я так зациклился на ней? Я ведь не настолько свихнулся, чтобы упустить такую возможность из-за девчонки?! Слово свое я сдержу, конечно. Буду защищать так. Но «Эдем»... это другое.