Хищник, прирученный ею

Глава 25 Алекс

Тревис... Черт бы тебя побрал! Этот мудила еще и врал мне, издеваясь про себя, когда я расспрашивал про нее. Сука!

Я давлю на газ, игнорируя лимиты скорости и красные сигналы светофоров, которые мелькают перед глазами размытыми пятнами. Пальцы, сжимающие руль, дрожат от накопившегося напряжения, а перед глазами стоит ее лицо - мокрое от слез, искаженное ужасом.

Я не знаю, что со мной вдруг произошло в той ванной. Но с каждым ее словом я уже мысленно пытал этого ублюдка. Я никогда не видел столько боли и страха в глазах у человека, но то, как она смотрела на экран моего телефона, когда увидела там его имя… Этот взгляд въелся мне под кожу, и я сомневаюсь, что когда-либо смогу от него избавиться.

Колеса визжат, вгрызаясь в асфальт, когда я вылетаю на перекресток на запрещающий сигнал. Гудки машин сливаются в единый рев, но я не слышу ничего, кроме пульсации крови в висках.

Тревис. Этот подонок всегда был дешевкой, но то, что он посмел тронуть ее, перечеркнуло все неписаные законы нашего мира. Он знал, что она моя. Знал, что я ищу ее. Знал, что будет, если тронет ее. И все равно это сделал. Лицемерный ублюдок!

Я влетаю на парковку его клуба «Obsidian» так резко, что сбиваю ограничительную цепь. Охранники на секунду теряются и сразу тянутся к оружию. Но, увидев меня, опускают руки. Лишь один подходит ближе, выставляя вперед руку. Видимо новичок. Растворился бы ты, пока и тебя в расход не пустил, идиот.

- Вы кто? Нельзя так...

Я резко хватаю его руку и с силой выламываю ее наружу. Раздается противный хруст кости, и охранник падает на колени с криком, схватившись за искалеченную конечность. Я даже не трачу время на второго, который резко кидается на меня в защиту своего напарника - просто бью кулаком в челюсть, отправляя его в нокаут. Двери клуба с лязгом разлетаются и появляются еще парочка мужиков, видимо почувствовав, что я пришел не просто развлечься. Серьезно? Мне еще и с ними возиться?

Хватаю биту, которую бросил кто-то из охранников, и как только один из них наступает, с размаху вбиваю металлический конец биты ему в живот. Воздух с шипением вырывается из его легких, и он оседает на пол, хватая ртом воздух. Второй пытается достать пистолет, но я уже заношу биту для следующего удара, на этот раз целясь в колено. Раздается влажный треск ломающейся кости, и он падает, издавая сдавленный вой, но я уже не слышу его. Перешагиваю через него и направляюсь к двум амбалам, видимо, тоже решивших поиграть в героев. Один хватается за пояс, где обычно висит пушка, но я уже прессую его коленом в живот, а второму втыкаю локоть прямо в носовую перегородку. Хруст, треск, крики - эта какофония только подстегивает меня.

- Где Тревис? - рычу я в лицо очередному недоумку, который пытается встать. Он булькает что-то невнятное, утирая с лица кровавую жижу, и тычет дрожащим пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, в VIP-зоны.

Я взлетаю по ступеням, перепрыгивая через две. С каждым шагом воспоминание о Николь становится все ярче: как она дрожала, как ее голос превращался в шепот, как она смотрела на экран моего телефона, словно там был написан ее смертный приговор. Этот взгляд… он не выветрится. Ровно и то, как она шугается каждого моего касания.

Я врываюсь в нужную дверь, и она с треском слетает с петель. Внутри густо пахнет кокаином и дешевыми духами.

Наконец я вижу его. Этот мудак развалился на диване, обнимая за плечи какую-то блондинку, и лениво помахивая бокалом с виски. Он замечает меня, и его лицо расплывается в самодовольной улыбке, от которой меня сейчас вырвет. Мразь, даже не понимает, что его жизнь уже перестала принадлежать ему с той самой секунды, как на экране моего телефона высветилось его имя.

Он даже не успевает подняться, когда я оказываюсь рядом. Я не трачу время на слова. Мой кулак уже врезается ему в челюсть с такой силой, что хруст слышен даже сквозь грохот музыки. Блондинка вскрикивает и отскакивает, а Тревис валится на столик, опрокидывая напитки.

Я не успокаиваюсь. Ярость, копившаяся во мне с той самой секунды, как я увидел страх в глазах Николь, требует выхода. Я сгребаю ублюдка за воротник дорогой рубашки и с силой ударяю его головой о столешницу. Звон бьющегося стекла и хруст кости - лучшая музыка, которую я слышал за весь вечер. Он хрипит что-то невнятное, пытаясь закрыться руками, но я принимаюсь наносить удар за ударом, не чувствуя боли в собственных костяшках.

В этот момент мне глубоко плевать на последствия, на отца и его связи. Есть только одно желание - стереть эту мразь с лица земли, чтобы она больше никогда не посмела взглянуть в сторону той, что стала для меня чем-то, чего я сам до конца не понимал. Но одна лишь мысль, что он прикасался к ней, выводит меня из себя.

- Ты тронул то, что мне принадлежит, - шиплю я ему на ухо, чувствуя, как горячая кровь брызжет мне на лицо. - Думал, не узнаю? Что просто так оставлю такое? Ошибаешься, приятель. Я заставлю тебя умолять о смерти так же, как она молила о ней тогда.

Он сплевывает сгусток крови и криво ухмыляется, обнажая окровавленные зубы.

- Ну валяй, - бросает хрипло. - Только вот она уже не твоя. Я первым попробовал ее. Везде. Сладкая девочка. Вкусная. Прямо в моем...

Он не договаривает. Мой кулак снова обрушивается на его лицо, и на этот раз я чувствую, как под кожей ломаются хрупкие кости. Но этот псих все так же продолжает ржать.

- Знал бы ты, как ее тело слушалось меня. Не противясь ни на секунду.

- Заткнись! - рычу я, схватив его за волосы и с силой ударяя затылком о стену.

Он сползает по обшивке, оставляя на ней темно-красный след, а я стою над ним, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешеный стук сердца. В голове стоит тот самый момент, когда Николь, дрожа, рассказывала о параличе и о том, как он заставил ее проглотить наркоту.

- Николь... Ника... Разве не миленькое имечко?

- Да я тебя...

- Алекс! - раздается знакомый, хриплый голос отца. Я медленно оборачиваюсь, все еще сжимая безвольное тело подонка в руках. В дверях стоят он и его старик, с непроницаемыми лицами. - Что ты здесь устроил? Совсем с катушек слетел?!

Я отпускаю его, и он безвольно сползает на пол. Отец смотрит на меня, потом на Тревиса, потом снова на меня. Его взгляд тяжелый, но в нем нет удивления. Такой мир, откуда мы родом, давно уже не терпит сюрпризов.

Его отец делает шаг вперед, оценивая разгром, что я тут устроил.

- Твой щенок... совсем охренел?

- Охренел. До такой степени охренел, что собираюсь содрать кожу с этой падали.

Энтони хватается за пистолет, но я уже достаю свой и упираю ствол прямо в лоб Тревиса, который жалобно скулит.

- Алекс, опусти оружие живо, - говорит отец тихо, но властно.

- Твой сын уже перешел все границы. Знаешь ведь, что будет, если он убьет его. Разразится война, Джош.

- А мне похуй.

Тянусь обратно к его отпрыску, как вдруг отец хватает меня за руку, оттаскивая назад.

- Остынь!

- Не трогай меня! - рычу я, отталкивая его руку. Черт! Я, кажется, начал говорить, как она.

Тревис, пользуясь моментом, откатывается подальше, прячась за спиной отца. Трус. Только на это и способен.

- Гляньте на своего сыночка, - продолжает ржать сука. - Ради девки, ради обычной шлюхи напал на своего же.