Хищник, прирученный ею

Глава 54

Просыпаюсь на этот раз не одна. Его рука по-прежнему лежит у меня на талии.

Я замираю, боясь спугнуть этот момент, и несколько секунд просто прислушиваюсь к его дыханию: ровному, глубокому, без той хриплой усталости, что была вчера.

Осторожно, почти не дыша, приподнимаю голову, чтобы разглядеть его. Алекс спит, чуть нахмурившись, будто даже в сновидениях ему приходится с кем-то спорить, кого-то усмирять. Уголки губ чуть опущены, но в этой хмурости нет злости, скорее упрямая сосредоточенность, которая так ему идет. Прядь темных волос упала на лоб, и мне хочется убрать ее, но я сдерживаюсь, чтобы не разбудить его.

Позволяю себе смотреть на него долго, жадно, словно пытаюсь впитать каждую черту: резкие скулы, тень щетины, тонкую линию старого шрама возле виска, который он как-то вскользь назвал «сувениром из прошлого». Его грудь поднимается и опускается в спокойном ритме, и я невольно подстраиваюсь под него, выравнивая собственное дыхание.

И тут до меня вдруг доходит: я совершенно голая, прижата к нему так тесно, что между нами не проскользнет и лист бумаги. На секунду накатывает неловкость - горячая, колючая, заставляющая щеки вспыхнуть. Я опускаю взгляд, пряча лицо у него на плече, и пытаюсь тихонько отодвинуться, чтобы хоть немного вернуть себе капельку дистанции, капельку приличия.

Но он во сне чуть крепче притягивает меня обратно, бормочет что-то неразборчивое, и я сдаюсь. Потому что эта неловкость вдруг становится смешной, почти милой. И вместо того чтобы прятаться, я снова поднимаю глаза, чтобы снова любоваться им.

Алекс чуть вздрагивает, будто чувствует мой взгляд, но не просыпается. Только выдыхает тихо, расслабляется еще сильнее, и я улыбаюсь, осторожно касаясь пальцами его плеча. Провожу по линии мышц, по краю татуировки - той самой, с переплетенными тенями и острыми углами, которую он никогда не объяснял.

- За разглядывание взимается отдельная плата, - произносит он вдруг. - Как будем платить?

Я замираю, чувствуя, как щеки вспыхивают румянцем. Его голос, хриплый ото сна, звучит так низко и насмешливо, что у меня внутри все сжимается от смеси смущения и восторга.

- Наличные принимаете? - говорю я, стараясь унять дрожь в голосе.

- Нееет, - он лениво приоткрывает глаза, смотрит на меня с улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени. - Скучно.

Его взгляд скользит по мне, задерживаясь, и я чувствую, как жар разливается по телу. Он не торопится, наслаждаясь моим смущением.

- Тогда чем? - шепчу я, ощущая, как сердце колотится где-то в горле.

Его рука медленно скользит по моей спине, вверх, к шее, вызывая мурашки по телу. Улыбка становится шире, когда он наблюдает за моей реакцией, его глаза, еще не полностью проснувшиеся, сверкают озорством.

- Пока не решил, - отвечает он, продолжая рисовать пальцами узоры на моей шее. - Поцелуи ты мне итак должна. Напомни-ка, сколько всего мебели доставили в кафе твоих родителей?

- Это не считается! - я легонько бью его по груди. - Я не соглашалась с этим договором.

- Зато я согласился. И хочу свою долю.

- Ну уж нет. И точно не сейчас. Мне нужно в ванную.

- Пойдем вместе.

От этой мысли становится еще хуже. Я же от стыда сгорю.

- Нет! - восклицаю я, закрывая рукой его глаза.

- Ника...

- Не открывай глаза, пока я не уйду.

- Ника, я твой каждый сантиметр успел запомнить ночью.

- Это была ночь. А сейчас день. Не открывай.

- Ника...

- Не открывай!

Он лежит, не сопротивляясь, только тихо смеется - этот смех вибрирует где-то под моей рукой, и я чувствую, как нелепо все это выглядит.

- Ладно, ладно, - сдается он. - Не открываю. Беги давай.

Я отнимаю руку, быстро оглядываюсь, нахожу его футболку, натягиваю ее и бегу в ванную. Одежду захвачу потом, все равно тут есть халат. Прислоняюсь к двери, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Прижимаю ладони к горящим щекам, делаю глубокий вдох и улыбаюсь сама себе - глупо, по-настоящему, так, как улыбаются, когда внутри все дрожит от счастья, а не от страха.

Включаю горячую воду и пар окутывает комнату. Пока зеркало затягивает белесой дымкой, я смотрю на свое отражение и не узнаю себя. В глазах больше нет той тени, что жила там неделями. Вместо нее что-то новое: легкое, живое.

Снимаю футболку и встаю под теплые струи воды. Спокойно умываюсь, как вдруг чувствую изменившуюся атмосферу. За спиной раздаются невесомые шаги. И всего через мгновение его губы касаются моей шеи.

Я вздрагиваю, но не от испуга, скорее от того, как его губы обжигают влажную кожу. Алекс прижимается ближе, обнимает сзади, и я чувствую сквозь влажную завесу его тепло, твердость, то, как ровно и сильно бьется его сердце.

- Я же просила, - выдыхаю я, но в голосе нет упрека.

- Ты просила не открывать глаза. О ванной речи не было, - шепчет он мне на ухо.

Я поворачиваюсь к нему. Вода стекает по его волосам, по скулам, капает с ресниц, и в этом он какой-то другой - не тот Алекс, который решает проблемы одним взглядом, не тот, кто поджигает здания. Сейчас он просто мужчина, который хочет меня, и от этого внутри все сжимается.

Его губы находят мои, и поцелуй выходит жадным, отчаянным. Я цепляюсь за его плечи, пальцы впиваются в мокрую кожу, и мне вдруг становится все равно, что я голая.

Он тянет меня к стене, прижимает спиной, и прохлада кафеля на секунду отрезвляет, но тут же сгорает в жаре, который идет от него. Его руки скользят по моему телу, не торопясь, будто он заново изучает каждый изгиб, каждую линию, и я выгибаюсь навстречу, потому что не могу иначе.

Вода шумит, заглушая прерывистое дыхание. Я запрокидываю голову, позволяя ему целовать шею, ключицы, плечи - и каждый поцелуй оставляет за собой дорожку мурашек. Его пальцы сжимают мои бедра, приподнимая меня, и я обхватываю его ногами. Он поднимает взгляд на меня. Смотрит прямо в глаза, и я забываю как дышать.

- Ты решил теперь при каждой возможности меня трахать?

- Ну ты ведь дала зеленый свет. Или нет? Мне уйти?

Я отрицательно качаю головой, улыбаясь.

- Нет. Доведи до конца, раз начал.

Тянусь к нему и целую его. Вода стекает по нашим телам, смешиваясь с жаром кожи, и я чувствую, как его пальцы вплетаются в мои влажные волосы, оттягивая голову назад, открывая шею для его губ. Он кусает нежно, почти невесомо, и я выдыхаю его имя - тихо, с хрипотцой, которой сама от себя не ожидаю. Его бедра прижимаются теснее. Всем телом ощущаю, как сильно он возбужден. Да и у самой внизу живота разливается тягучее тепло.

Я прикусываю губу, когда он входит в меня - медленно, до самого конца, и мы оба замираем, глядя друг другу в глаза. Вода стекает по нашим лицам, но я вижу каждую искру в его зрачках.

Он двигается так, словно у нас целая вечность, и эта неторопливость сводит с ума сильнее любой спешки. Я чувствую каждое движение, каждый толчок, и мне кажется, что я тону в нем, растворяюсь в этом тепле. Его ладонь ложится на мой затылок, притягивая ближе, и он целует меня - глубоко, влажно, с той же жадностью, что и прежде.

Волна накрывает нас почти одновременно. Я чувствую, как он сжимает меня крепче. Вода все так же шумит, но я слышу лишь его голос, низкий и сбитый, когда он шепчет что-то бессвязное мне в висок. Мы стоим так долго, пока пар не остывает, и только тогда он аккуратно опускает меня на пол, касаясь лбом моего лба.

- Ну что, я заплатила за разглядывание? - спрашиваю я, не убирая рук с его плеч.

Он усмехается, ведя пальцем по моей мокрой щеке.

- Это был аванс. Проценты еще капают.

Смеюсь, пряча лицо у его груди, и чувствую, как его руки обнимают крепче. Вода стекает по нам, но мне жарко от одного его присутствия. Он целует мое плечо, потом шею, и я понимаю, что не хочу никуда спешить ни из этой ванной, ни из этого момента. Но и вот так простоять целый день мы не можем.