Хищник, прирученный ею

Глава 53

Я просыпаюсь не от шума, а от ощущения, что меня больше не держат. На секунду сердце подпрыгивает к горлу: вдруг это все было сном, и я снова там, в том зале, среди сотен чужих глаз, а Тревис уже тянет ко мне руку… Но потом до меня доходит: я не там. Я здесь. На диване. Просто Алекса нет.

В комнате тихо, но эта тишина уже не давит, как ночью. Теперь она кажется почти уютной, будто дом все еще хранит тепло Алекса, его запах, его присутствие.

Сажусь и на мгновение замираю, прислушиваясь. Ни шагов, ни звуков на кухне, ни привычного голоса, который почему-то успокаивает.

«Он ушел» - мысль приходит без паники, но с легкой тяжестью где-то под ребрами. Не потому что страшно. Просто теперь я знаю, каково это - просыпаться рядом с тем, кто закрывает собой все углы, откуда может возникнуть опасность. И просыпаться без него… непривычно.

Поднимаюсь к себе, умываюсь и, переодевшись, спускаюсь обратно вниз. Открываю холодильник и достаю оттуда бутылку ягодного лимонада, без которого уже не могу. Проверяю сообщения. От него ничего. Он даже в сети был в последний раз вчера.

Хочу ему позвонить или написать, но останавливаю себя. Ему сейчас наверное не до меня после того, что он устроил. Я до сих пор не могу поверить в это. Он. Поджег здание. Из-за меня. Теперь эта мысль будоражит еще сильнее, чем вчера.

После перекуса набираю родителей. Голоса их звучат ровно, будто ничего не случилось, но глаза выдают все. В них до сих пор таится страх. Они признаются сбивчиво, что кафе понесло небольшие убытки, осторожно обходя молчанием перестрелку. Они молчат, чтобы не заставлять меня волноваться. Но я-то знаю все.

Спустя время мы снова говорим легко, без этой липкой напряженности. Они рассказывают, что к ним приходили какие-то люди, узнав о случившемся, и предложили помочь с кафе. И это еще не все. Старую мебель вынесли до последнего стула, поставили новую. Обои, люстры, вывеска - все обновили до мельчайшей детали, до последнего гвоздика.

Я сразу догадываюсь чьих рук это дело и тут же вспоминаю, что Алекс просил взамен на каждую мебель. От этой мысли на губах сама собой расцветает улыбка. Теперь эта мысль кажется не такой уж и страшной, скорее желанной. Я хочу его поцеловать. И это еще не все. С каждым днем я все сильнее начинаю привязываться к нему. Нет, не так. Он... мне нравится. Так сильно нравится, что забываю рядом с ним обо всем.

Я думала, что рану, которую оставил Тревис ничем не смогу залечить, что никогда не смогу выкинуть те проклятые дни из головы. Думала, что моя жизнь оборвалась в тех четырех стенах.

Я и представить себе не могла, что начну снова улыбаться, шутить, без какого-либо страха оставаться рядом с мужским полом, тем более ночью и тем более с ним. Но он сделал это все возможным.

Время идет, а его все нет. Я заказываю всякие вкусняшки и устраиваюсь на диване, выбрав фильм. Сам по себе интересный сюжет, но мой взгляд снова и снова падает на телефон. И так до конца фильма.

Беру его в руки, захожу в чат с ним. Что написать?

«Когда приедешь домой?»

Стираю.

«Ты сказал, что проблем не будет. Ничего ведь серьезного нет?»

Опять стираю. Глупо. В смысле ничего серьезного? Он там здание с людьми поджег вообще-то.

Откладываю телефон, вздыхая.

Весь оставшийся день проходит в бесконечных скитаниях по дому. Выхожу на улицу, чтобы побыть немного на свежем воздухе, и одновременно прислушиваюсь к звукам. Но он так и не появляется.

Я уже начинаю переживать, не случилось ли чего, но от него приходит одно короткое сообщение, будто он читает мои мысли:

«Буду поздно. Ложись спать»

Я пишу в ответ короткое «Хорошо» и иду внутрь. Заказываю на ужин легкую еду, а после поднимаюсь к себе. Снова та же кровать и та же тишина. А сон все не идет. Достаю телефон и захожу в игру, за которой проходит больше часа.

Я моментально реагирую, когда слышу звук подъезжающей машины. Подбегаю к окну. Он. Настроение поднимается на все сто, когда вижу его.

Тишина комнаты давит на плечи, и в этот момент где-то внизу щелкает замок входной двери. Я замираю. Возвращаюсь обратно и сажусь на кровать.

Его шаги тяжело звучат на лестнице - медленные, будто каждый подъем дается ему с трудом. Проходит несколько долгих мгновений, и дверь в комнату бесшумно открывается.

Его силуэт вырастает на пороге, заслоняя свет из коридора. Он замирает, прислонившись к стене. Взгляд находит меня в полутемной комнате и не отпускает.

- Все-таки не легла спать, - говорит он тихо, и в этом шепоте звучит такая усталость, что у меня внутри все сжимается.

Он по-прежнему опирается на косяк, будто стоять прямо требует уже слишком много усилий.

- Выглядишь... уставшим. Значит, поджег принес проблем. И, судя по твоему виду, немало.

Он усмехается. Вздыхает, идет к дивану и разваливается на нем.

- Не в этом дело, тигренок, - отвечает он, прикрыв глаза. Это его «тигренок» заставляет сердце на месте подскочить. - Просто работы было по горло. Чем скорее все решу, тем быстрее тебя заберу обратно.

- Чего? Заберешь откуда?

- Не важно. Завтра узнаешь. Рад, что ты не уснула. Хотел услышать твой голос.

Я сжимаю простынь руками, глядя на него. Его глаза все так же закрыты. Не знаю, спокоен ли он, но у меня внутри сейчас целый шторм. Да еще такой сильный, что я не выдерживаю.

- Алекс.

- Что, тигренок?

- Переберись на кровать.

Он резко открывает глаза и поворачивается ко мне. Взгляд тут же меняется. А минуту назад чуть ли не умирал.

Хитрый лис молнией слетает с дивана и уже через мгновение оказывается у кровати.

- Стоило лишь позвать - и ты тут же подзарядился.

- А мне дважды такое предложение предлагать не нужно, тигренок. К тому же ты - мой персональный источник энергии.

Я не сдерживаю улыбки, хоть и знаю: бить словами прямо в сердце - его коронный прием. Он устраивается рядом, и я ложусь, лицом к нему. Вот теперь - совсем другое дело. Легче сразу, будто камень с души.

Я смотрю на него и не могу отвести взгляд. На его губах - легкая усмешка, такая привычная, от которой внутри все подпрыгивает и замирает одновременно.

А в его глазах не просто усталость. Там еще и тепло. То самое, которое появляется только для меня. И от этого взгляда мне становится и спокойно, и страшно одновременно: страшно от того, насколько сильно я к этому привыкла, насколько мне это нужно.

В груди разливается странное тепло, оно ползет по венам, вытесняя остатки холода, который еще недавно сковывал меня.

Я ловлю себя на мысли, что хочу запомнить его именно таким: уставшим, но не сломленным; жестким снаружи и бесконечно нежным со мной, неуправляемый другими, но с радостью выполняющим все мои прихоти.

- О чем думаешь? - его голос тихий, чуть хриплый, и от этого становится еще теплее.

- О том, что с тобой стало слишком хорошо, - признаюсь я, глядя на него.

- Это плохо?

- Да.

- Насколько?

- Настолько, что боюсь, что это перерастет в нечто большее. И в нечто сильное.