Решка

- Простите.

- Выговорись, раз у тебя есть мысли. Вижу же, что хотел что-то вставить в наш диалог с его светлостью.

- Свинья он венценосная, а не светлость! Простите... Мы привезли сюда два десятка орудий, это почти половина от их парка, и все отлиты в Бергпелэ! И что мы услышали? Нужны пушки на Вепревы и Оленьи? Мы поделились, а они что? Они их выставили за стенами на постоянную позицию! Конечно, зачем таскать туда-сюда? В первую ночь пожгли! Еще две потеряли от контрбатарейной; потом нам понадобились мантилеты, эти мрази зажали лес...Пошли потери в наших стволах. Из 20 у нас осталось 8, и все по прежнему бергпелийские, а теперь мы, видите ли, громче всех просим!

- Ты говоришь банальности. Это не красит офицера. А восьми пушек для выполнения нашей задачи покамест достаточно.

- А для спасения города?

- Ты задаёшь неумные вопросы. В любом случае у нас не будет больше орудий, чем у осаждающих.

Обычно адъютант был рад, когда командующий принимался его чему-нибудь учить, но сегодня хотелось кусаться.

- Возможно, господам графьям и герцогам не стоило прикармливать степную сволочь в надежде вырастить из них ручных псов? Глядишь, те не получили бы ни пушек, ни доспехов. Подонки, ведь сами обучали их стрелять, сами!

- Не вешай совсем уж всех собак на лордов. Стреляют не дикари, а белокожие рабы.

- Как и у лордов, по их мнению?

- Я жду умного вопроса.

Не знай адъютант своего командира, принял бы его слова за издевательство, но Раймондо из Серого Луга над подчинёнными издеваться не привык. Пришлось помолчать минуту, напрягая мозги, после чего выдать:

- Почему им нужна была именно неделя? О каком плане он говорил и почему именно такие сроки?

- Ха, ну вот. Пожалуй, тебе стоит об этом знать... - Орел обернулся на конвой, - бери Вайца с его пятёркой, и езжайте к докам. Поразглядывай корабли, что там готовятся.

- Лорды собрались пробиваться по реке? Нам ждать просьбы о поддержке ударом с суши?

- Нам? Очень возможно. Но ты все таки взгляни.

4

- Говоришь, вывозят казну? - Воробей поднял голову от кружки. - Как понял?

- У них прямо на площади сундук упал. Треснул, монеты посыпались. Смешно даже. Личный корабль Констанса забивают битком.

- Этого стоило ожидать.

- Я подкинул одному из портовых на выпивку, - продолжал Решка, - Они грузят не только королевские деньги. Портьеры, серебряная утварь, фамильное оружие, даже пятеро племенных жеребцов! Лорды собираются бежать, это очевидно!

- Желаю степнякам на реке побольше удачных выстрелов. Душенька, иди, отдыхай, - Воробей угнездил тяжелую монету между грудей проститутки и легким, но настойчивым жестом согнал ее с коленей. Проводив девку соловым взглядом, допил пиво и только тогда вновь повернулся к другу, - и чего ты разорался? То, что Совет во главе с его светлостью - свиньи, знает весь Город, а болтают об этом только тупицы.

- Но городу конец! Помнишь послание Великого Кагана?

- Ну, что-то там про гарем из белолицых мальчиков и конюшни в храмах... - Джон зевнул, - И что? Наше дело - сторона, стрясем с Констанса деньги, и уберемся, как припечет. Слушай! А ведь если они сматываются с казной, как бы они нас кинуть не вздумали! Вот что не дело, да. Орел в курсе?

- Вайца я сразу к нему послал.

- Правильно. Надо съездить на разговор с его св...

Крик из зала прервал Джона. Не договорив, Воробей вскочил, и, подхватив с лавки отстегнутый меч, кошкой шмыгнул к накрахмаленной, стоит отдать должное мадам Паро, занавеске. Правильно, диспозицию стоит сперва узнать, а уж затем высовываться. Мысленно похвалив благоразумие друга, Решка весьма грациозно для количества выпитого освободился от стола и прильнул к рвздвинутой Воробьем щелке.

- Ах ты поганая шлюха! - источник криков, оказывается, находился у самого их алькова. Четверо мужчин в грязных куртках держали за руки и ноги давешнюю джонову подружку, пятый с довольной миной пробовал на зуб его же золотой. Девушка, очевидно, исхитрилась укусить одного из обидчиков, и прямо сейчас он собирался отплатить ей хорошей затрещиной.

Не успел. Высокая тень - Джон Марси - пушечным ядром влетела в насильника со спины, врубившись в затылок рукоятью так и не вынутого из ножен меча. Друзья разбойника мгновенно выронили жертву и схватились за оружие, но на них облизнулась сама смерть.

Черное марево гнева, клубившееся в душе Решки, на мгновенье получило возможность обрести форму, и оно обрело. У ворья были дубинки и самодельные цепы, а у лейтенанта Бэргпелэ только базелард, но все случилось слишком быстро и дураки стояли слишком близко. Меч в такой тесноте был ни к чему, а любимый Джоном мордшлаг излишен для противников, лишённых доспеха. Первый подонок получил острием в глаз, второй осел с пробитым брюхом, третьему Решка, поднырнув под дубинку, вспорол внутреннее бедро и красноречивым росчерком прошелся по паху. Последний, прижимая к груди драгоценную монету, уже мчал к выходу, но то неведомое, что так давно давил в себе молодой человек, сказало "нет". В три прыжка леопард догнал несчастную свинью, та с достойным свиньи визгом попыталась вырваться из цепкой хватки, но была повалена на пол. Наверное, этот человек молил о пощаде, может, даже что-то предлагал, но непонятная даже для самого лейтенанта вспышка кончилась только тогда, когда кинжал зашёл под кадык и сверкнул железом в черном провале пасти.

- Все хорошо, душенька, теперь все хорошо, - надо же, Джон уже помог проститутке подняться, - эй, Решка! А разбойнички-то на матерых не смахивают. Так, местная шпана, решили воспользоваться нехваткой стражников... Ну, не ори! - Воробей пнул хныкающего одноглазого. Друзья его звуков уже не издавали.

5

Раймондо умирал. Чем пахла эта смерть, адъютант бы не сказал, вообще все ощущения притупились. Раймондо из Серого Луга, что подарил несчастному бастарду право на собственную жизнь, лежал на выбеленных простынях и насилу дышал. Закрытая аптекарскими бинтами грудь на глазах намокала кровью.

- Идите, мастер... - Орел закашлялся, с трудом поднял руку, чтобы указать лекарю на бюро, - тут плата. Все, что Корпус должен вам, и отдельно... За меня. Спасибо, ваша настойка... Чудо... Не болит... - вновь кашель.

Мастер было дергается к раненому, но Решка мягко вкладывает кошель в его руки и распахивает дверь. Раймондо хочет говорить с адъютантом, значит, разговору быть. Пусть хочется плакать у растерзанной груди, пусть хочется говорить о личном, Орел Бэргпелэ ни за что на отберет последние минуты у дела, значит, разговор будет о деле.

Проклятое ядро подвесило судьбу всего Корпуса! О Городе и говорить нечего. Последнюю неделю степняцкие батареи разбивали укрепления в Волчьей долине с неведомой доселе остервенелостью, с каждым днем наращивая число задействованных стволов. Артиллерийский резерв не привидился конникам в день смерти Дракона, а вот с численностью его, пожалуй, прилично так недосчитали. Мантилеты разбивались один за одним, сквозь бреши в баррикадах пролетали шипящие каменные шары, врезались в лафеты, в стволы, в пороховые бочки, тела артиллеристов. Людей на починку у Констанса так и не нашлось, и латать баррикады отправлялись кавалеристы и бомбардиры. Лазили на баррикадах и первый с вторым лейтенанты, и сам капитан. Лазили, хотя могли сидеть в казармах. Лазили, чтобы полезли другие. Лазили, стремясь попасть и в степняцкую пересменку, и в световой день. Но все равно привлекли огонь.

Полированная кираса с отчеканенными крыльями вмялась в грудь своего носителя, переломав все рёбра и превратив внутренние органы в кровавое месиво. После такого не выживают. Не выживают и с такой дырой в обороне.