Страница 18 из 33
– Надя! Сделай меня! – вскричала Барбара. – Умоляю!
Она мгновенно изменила положение тела и очутилась верхом на Наде, причем ее промежность уперлась в Надин рот. Надя охнула и тотчас же ощутила мягкую сладость ее половых губ. Она автоматически начала делать то же самое, что подруга делала с ней. Ей стало приятно и тепло, по телу пробежала дрожь. Подружки с вдохновением ублажали друг друга руками и языком, пока их тела не успокоились.
С тех пор Надя не виделась с Барбарой, их пути разошлись. Но подобного удовольствия Надя тоже не испытывала, пока не познакомилась с Гамильтоном.
Сон еще долго не приходил к ней в ту ночь. Она ворочалась с боку на бок в кровати, то сбрасывая простыню, то вновь накидывая ее на себя, охваченная нервным ознобом. Стоило ей закрыть глаза, как ей представлялась Яна Гамильтон. Темноволосая красавица возлежала на кровати в мастерской своего мужа и вопросительно смотрела на Надю. Но отвечать на этот немой вопрос Наде почему-то не хотелось…
Глава 6
На другой день Джек позвонил Наде на работу и предложил ей приехать вечером в его мастерскую: дескать, жена уехала на съемки для какого-то журнала мод, и они смогут провести вместе целую ночь и во всем окончательно разобраться. Надя согласилась, решив, что железо следует ковать, пока оно горячо.
Джек предупредил ее, что ему нужно сначала заехать в художественную галерею, поэтому ключ от мастерской он оставит в тайнике под лестницей. Он подробно объяснил, где именно, и Надя сказала, что она все поняла.
Ключ оказался на месте. Надя отперла дверь мастерской и вошла в нее, испытывая некоторую неловкость. Было как-то странно оказаться в чужой студии одной, возникало ощущение, что она находится на месте какого-то преступления.
Надя обрадовалась звонку Джека. Естественно, ей хотелось снова с ним встретиться. Его вины в том, что он разбередил в ее памяти взволновавшие ее воспоминания, не было. Да они и не могли сказаться на ее отношении к нему. Раз приняв определенное решение, Надя не собиралась его менять. Она осознавала, что рано или поздно их роман прекратится, потому что обида за накопившиеся ложь и обман пересилит объединившую их страсть. Но до этого пока было еще далеко.
Надя четко понимала, что ей нужно от Джека. Брешь в воображаемой стене, которой она обнесла воспоминания о Барбаре, можно было заделать. Возможно, об этом ей вообще не следовало беспокоиться, ведь с тех пор прошло очень много лет. В свое время этот эпизод нанес ей душевную травму, но с годами боль ушла, рана зарубцевалась. Она перестала вспоминать те невероятные ощущения и больше не опасалась, что они повредят ее психике.
Джек пообещал вернуться в мастерскую из галереи в восемь часов. Надя приготовила закуски и выставила их вместе с бутылкой красного вина на столик на кухне. Без десяти минут восемь она разделась догола и легла на кровать. В мастерской было жарко, она не стала накрываться покрывалом. Приятно было ощущать легкость и возбуждение в своем обнаженном теле, наблюдать, как вздрагивают, набухая и твердея, соски. Она раздвинула ноги и согнула их в коленях, представляя, что сказал бы Джек, если бы застал ее в такой позе. Ее не удивило, что клитор увеличился, как и соски, в ожидании прихода любовника. Наконец со стороны лестницы послышались шаги.
Все остальное происходило словно бы не наяву, а во сне. Джек открыл входную дверь, увидел голую Надю на кровати и уставился на нее, застыв в проходе. Она повыше задрала ноги. Ей хотелось, чтобы он понял, как сильно она его хочет. Джек подошел поближе, сглотнул ком и начал раздеваться, продолжая сверлить взглядом красное преддверие влагалища и капельки, поблескивающие на клиторе и срамных губах. Он скинул ботинки, снял брюки и сорочку, швырнул все это на пол и, прыгнув на Надю, с разбегу засадил член в лоно. Она ахнула, пораженная его ловкостью и твердостью детородного органа. Головка члена достигла самых чувствительных точек в глубинах лона, и тела любовников сплелись в экстазе. Первый оргазм оказался настолько мощным, что вызвал у Нади болезненные ощущения. Она не ожидала, что все так стремительно произойдет, и пронзительно закричала, когда судорога исступления свела мышцы ног и таза. Надя долго не могла прийти в чувства. Не менее бурным было и семяизвержение у Джека.
Отдышавшись, они возобновили свою пылкую игру. Каждый старался доставить партнеру как можно больше удовольствия. Катаясь по кровати, они без устали отдавались сладострастным ласкам, все больше входя во вкус. Джек долбил лоно Нади, как огромный пест ступу, он безжалостно выворачивал ее наизнанку, как гурман раскрывает створки устрицы, стремясь добраться до ее сладкой и податливой сердцевины. Она потеряла счет испытанным мгновениям блаженства, все ее нервы оголились и натянулись, словно струны арфы. И своим великолепным инструментом Джек Гамильтон извлекал из нее подлинную симфонию звуков. Она бесстыдно терлась клитором об основание его фаллоса, млея от его проникновения в лоно, извивалась, визжала, выла и стонала.
Джек тоже испытал многократный оргазм, но ни разу не извлек пениса из влагалища. Он лишь замедлял темп телодвижений или застывал на Наде на короткое время, а потом вновь начинал внедряться в нее, мощно обрушивая свои чресла на ее ягодицы и бедра, прижимаясь мускулистым торсом к ее упругим грудям с торчащими сосками. Не проходило и минуты, как Надя вновь кончала, и тогда все начиналось сначала.
В конце концов они пресытились этими забавами и решили передохнуть. Надя принесла на подносе цыпленка, салат и вино, и они с аппетитом поели, усевшись по-турецки на кровати. Едва лишь Джек подкрепился, у него снова возникла эрекция.
– Со мной такого раньше никогда не было, – признался он, разглядывая ее промежность.
– И со мной тоже, – сказала грудным голосом Надя.
Это действительно было так. До знакомства с Гамильтоном она не была столь безудержно сладострастной. Джек открыл для нее новые ощущения, раскрыл тайны ее либидо, отладил механизм ее сексуальности. Каждый его жест и поцелуй был пронизан чувственностью и возбуждал ее. Звук его голоса ласкал ей слух, от одного лишь его взгляда она млела.
Она отнесла остатки ужина на кухню и, возвращаясь, взглянула на мольберт с незаконченной картиной. Одна из обозначенных контуром фигур наполнилась содержанием и превратилась в странную даму с мужскими чертами лица и мускулистым телом. Вторая фигура была начата, но не дорисована до конца. В ней тоже угадывалась женщина. Надя застыла, пораженная увиденным.
– Подойди ко мне, – позвал ее Джек.
Словно сомнамбула, она подчинилась. Он затащил ее на кровать и, уложив на спину, стал жадно целовать ее живот, груди, соски, шею, уши, губы. Потом он начал медленно сползать, проводя языком влажную полоску до лобка, и впился ртом в клитор. Волна неописуемого блаженства окатила Надю с головы до ног. Сердце бешено заколотилось, дыхание участилось.
Она раздвинула ноги, давая Джеку возможность поглубже просунуть язык в росистое лоно. Дрожа от нетерпения и сопя, он раздвинул пальцами срамные губы и стал вылизывать стенки влагалища. Потом он переключился на клитор – стал обводить его кончиком языка, раскачивать из стороны в сторону и покусывать. Надя закрыла от удовольствия глаза. Новый оргазм созревал в недрах ее лона. Она была настолько поглощена своими ощущениями, что не услышала, как открылась входная дверь и кто-то подкрался к кровати. К реальности ее вернул женский голос:
– А у него неплохо это получается, не так ли?
Надя открыла глаза и увидела Яну Гамильтон. Но даже шок, охвативший ее в этот миг, не мог сдержать лавину оргазма. Возможно, пусковой механизм запустила сама Яна своим появлением здесь в решающий момент. Так или иначе, но стоило Наде заметить в ее темных глазах похотливые искры, как тело ее содрогнулось и выгнулось дугой над кроватью, а изо рта вырвался сладострастный стон.
– Отличное зрелище, – сказала Яна, когда Надя успокоилась.