Страница 17 из 33
Он стал массировать клитор, продолжая ритмично двигать тазом. Надя вертела бедрами и стонала. На лобке образовалась густая пена. Оргазм приближался. Она воскликнула:
– Сильнее! Еще, еще, еще!
– Хорошо, – сказал Джек, дергая ее за груди.
Надя стала двигать нижней частью туловища в одном темпе с ним, мотая головой из стороны в сторону. Пенис распирал ее лоно. Кабинка заполнилась густым паром. Дышать становилось все труднее. Но это не пугало Надю. У нее открылось второе дыхание. Струйки воды ласкали ее клитор и соски. Головка члена Джека проникала в нее все глубже и глубже. Надя сильнее наклонилась вперед, пошире расставив ноги. Ступни ее скользили, она могла в любой момент упасть. Но твердый фаллос прочно удерживал ее в одном положении, пусть и не совсем удобном. Оргазм захлестнул Надю, пробежав электрическим током от клитора по всему телу. Глаза ее непроизвольно закрылись, каждая клеточка наполнилась радостью и теплом. Душа ее пела. Тугие струи душа усиливали ее приятные ощущения. Руки ее соскользнули по стене, она уперлась ими и головой в пол. Подталкивая ее ударами фаллоса в промежность и коленом в зад, Джек нащупал ручку двери и, весь в пене, вместе с Надей вывалился из кабинки. Она не сопротивлялась, а молча ползла в странной позе по кафельному полу, совершенно мокрая. Джек все двигал и двигал торсом, пока тоже не кончил – в дверях ванной. Переведя дух, он подхватил ее под мышками и отнес на кровать. Там он поставил ее на четвереньки и, встав позади нее на колени, одним ловким движением ввел пенис в анус. Надя уткнулась головой в матрац и раскрыла рот. Член вошел в нее глубже. Джек стал ритмично двигать торсом, сжимая ее бедра.
– Превосходно, – гудел он, как шмель. – Замечательно.
– Ах, Джек! – только и смогла ответить Надя. Все завертелось у нее перед глазами. Она готова была сделать для Джека все, что ему угодно. От прежней ревности к его жене не осталось и следа. – Я хочу тебя, Джек! – провыла она страстным голосом.
– Чего же еще ты хочешь? – не переставая двигаться, удивленно спросил Джек.
– Я хочу, чтобы тебе тоже было со мной хорошо!
– Но мне и так прекрасно. Я всем доволен!
В подтверждение своих слов он ускорил темп телодвижений. В заднем проходе у Нади стало жарковато. У нее перехватило дыхание. Она дотянулась рукой до мошонки и сжала ее в кулаке. Пенис задрожал внутри ее.
– Ну, теперь лучше? – спросила она медовым голосом.
– Да, – прохрипел Джек.
– Тогда кончай скорее! – сказала Надя и дернула за мошонку.
– О да! – Джек резко подался вперед, напрягся и заржал, как жеребец, извергнув горячую густую струю. Пенис разбух и затрясся, словно пневматический молот. Сперма начала выливаться из заднего прохода наружу. Надя вскрикнула и тоже кончила. Потом еще раз, и еще раз, и еще. Потом она куда-то провалилась. А ликование Джека становилось все громче и раскованнее, и казалось, ему не будет конца.
Потом они пили шампанское в саду и закусывали его сыром и салатом. Ночь выдалась теплой. Надя превосходно чувствовала себя в одном халате. Беспокойство, терзавшее ее всю предыдущую ночь, ушло, сменившись негой. Ей казалось, что умиротворение покинет ее не скоро. Но она ошибалась. Впрочем, испортила себе настроение вновь она сама, задав дурацкий вопрос:
– Ты не мог бы рассказать мне о своей жене?
Вероятно, подсознательно ей хотелось проверить, насколько жена Джека ей стала безразлична.
Джек успел надеть джинсы и рубашку, однако застегнуть ее поленился. Отвечать подробно ему, видимо, тоже не хотелось, и он спокойно промолвил:
– Она очень красивая.
С этим нельзя было не согласиться, ведь Яна Гамильтон была топ-моделью, она рекламировала не только наряды, но и косметику. Ее длинные ноги, упругие маленькие груди, точеная фигура и фотогеничное лицо сводили с ума не только мужчин, но и женщин.
– Она не такая, как ты, – меланхолично продолжал Джек. – Она холодная и мстительная.
– Она знает, что ты ей изменяешь?
– Да. Она мне тоже не верна. Иногда мы делим с ней ее любовницу. Она ведь бисексуальна.
– Ты шутишь?
– Нет, я говорю вполне серьезно.
Надя залпом допила шампанское. Пальцы ее дрожали.
– Так у вас бывают домашние оргии?
– Не часто, но иногда мы себе такое позволяем, – ответил Джек не моргнув и глазом.
У Нади возникло ощущение, что ее засасывают зыбучие пески. Джек иронично прищурился и промолвил:
– Жизнь – сложная штука, Надя. В ней нет никаких устоявшихся правил. Женщины обрели свободу. Взять хотя бы тебя! Подумай, каких высот тебе удалось достичь в карьере. Еще десять лет назад женщины и мечтать о них не смели. А ты стала членом совета директоров коммерческого банка. Что же удивляться их раскрепощенности в сексе?
– При чем тут карьера?
– Ну как же ты не понимаешь, Надя! Женщины теперь сами заботятся о своем благополучии. Они обрели свободу действий и больше не подлаживаются под мужчин. За примером и ходить далеко не надо: ты ведь фактически совратила меня, женатого мужчину и известного художника, потому что тебе приспичило трахнуться. И сегодня ты вытащила меня из мастерской, оторвала от мольберта. Я бросил искусство и помчался к тебе. Так что фактически мужчины и женщины поменялись ролями. Не так ли?
– Ты счастлив, Джек? – спросила Надя.
– Счастлив ли я? Звучит несколько старомодно. Пожалуй, да. Я счастлив.
– Вы не разведетесь?
Джек задумчиво посмотрел на куст рододендрона, растущего в глиняном горшке напротив скамейки, полюбовался игрой света лампы на его листьях и, взглянув Наде в глаза, сказал:
– Ты хотела правды, и ты ее узнаешь. Я женился на Яне ради денег. Откровенно говоря, одно время я нищенствовал, мои картины не покупали. Но появилась Яна, ей нужен был художник, это ей было необходимо для имиджа загадочной женщины. Я был свободен и хотел регулярно и вкусно питаться, поэтому я согласился на ней жениться, хотя она и предупредила меня, что возьмет с собой в постель в первую брачную ночь одну из своих подружек-лесбиянок. Сейчас ко мне пришли слава и богатство, я больше не завишу от нее, вернее, от ее денег. К телу я успел привыкнуть.
– Тебе не пора возвращаться домой? – спросила Надя, ей внезапно захотелось остаться одной.
– Да, – просто ответил Джек, встал и ушел.
Ночью к Наде долго не приходил желанный сон. Она вся извертелась и покрылась липким потом. Слова Джека пробудили в ней давно забытые воспоминания. Они вдруг пробили стену, которой она окружила их в своем сознании, и вырвались на свободу. Былое ожило перед ее мысленным взором…
…Тогда тоже было жарко и душно. Ей не спалось. Она услышала женский голос:
– Ты тоже не можешь уснуть?
Наде тогда было всего восемнадцать лет. Она приехала к своей школьной подруге на лето в ее усадьбу.
– Да, – ответила Надя.
Скрипнула рассохшаяся дубовая дверь спальни, Барбара легла рядом с Надей. За окнами светила полная луна, ее жутковатый серебристый свет проникал в комнату сквозь щели в плотных шторах. Барбара была возбуждена.
– Ты видела, как поступил со мной Грэг? – спросила она.
– Он свинья! – сказала Надя. Грэг, приятель Барбары, после ужина укатил куда-то с подругой матери Барбары.
– Я не вынесу его измены! Он подлец! – Барбара забилась в истерике, обливаясь слезами.
Надя успокаивающе обняла ее:
– Все мужчины хряки!
– Грязные, похотливые свиньи, – согласилась Барбара, уткнувшись лицом в грудь Нади, уже прекрасно развитую. Неожиданно она начала гладить и целовать ее.
Надя поначалу не придала этому значения. Но когда Барбара деловито стала стягивать с нее ночную рубашку, она спросила:
– Что ты делаешь?
– Так надо, лежи спокойно, – ответила подруга и стала щипать ее соски. И не успела Надя возмутиться, как Барбара раздвинула коленом ее бедра и сжала рукой ее промежность.
Охваченная сладостным чувством, Надя часто задышала, не в силах сопротивляться. Барбара стала сосать ее груди, опустилась ниже и впилась ртом в ее срамные губы. Язык ее начал теребить Надин клитор. Надя охнула и совершенно обомлела, впервые испытав такие необычные ощущения.