Страница 8 из 31
Глава 5
Петух кукарекает. Пастух выводит пару голов в поле. Бабки выходят потрещать. Дети идут в местную школу. А мы стоим на пороге.
— Они всегда в такую рань встают? — Фил покуривает первую за день сигару.
— А-а-а… — хлопок по зевкам.
— Спать хочу. — Уля ещё в ночной пижаме с красными звёздочками. — Может, он забыл и сейчас спит.
— Я верю парню. Если сказал — значит, придёт.
— А ты долго лежать на земле будешь? — Макс свернулся калачиком на земле, как сторожевой пес.
— Дай отдохнёт. Всю ночь придумывал сценарий «фестиваля». — Я делаю кавычки в воздухе.
— Хе. Или за Улькой подглядывал. — Затяжка.
— Что?.. Он подглядывал?
— Да шутит старый.
— Предположение выдвинул. — Фил кладёт ладонь ко лбу. — Вот он.
Алёша бежит без рубашки — утренняя пробежка, мышцы переливаются на солнце.
— Выпендрёжник, — Ульяна фыркает.
— Он позорит имя качков. — Фил явно намекает на себя — шкафа, что не помещается в проём кибитки и заходит бочком.
— Ну что, парни, дама, готовы с утра размяться? — Алёша стоит, выполняя комплекс упражнений.
— Я пас. — Ульяна пытается смыться, я ловлю её за рукав.
— Мусорный Король — не единственное твоё испытание. Да, мы готовы!
Фил слегка пинает Макса, тот оглядывается.
— Доброе утро... — И зевок.
Мы вышли за церковь. Здесь сооружена площадка. Мешки, набитые камнями, лежат плотными рядами. Пара груш — тоже каменные. Разметка для прыжков.
— Ну, начнём с чего-нибудь простенького… эм… — он приложил палец к губам. Даже не подготовился.
— Давай я тебе просто лицо набью. — Фил отдаёт мне арбалет.
— Хы, это даже лучше. — Алёша встаёт в стойку, манит ладонью. Пинок с ноги — и он отлетел. Длина конечностей Фила — весомый аргумент. Алёша встаёт на камнях.
Резко — прыжком на ногах. — Хорошо, хорошо. — Мышцы набухают. Алёша бежит зигзагами, слишком быстро. Фил бьёт, но Алёша уже под ним, захват за живот — и он кладёт его на землю.
Садится на побеждённого. Фил дрыгает руками и ногами, как жук-навозник.
— Уже неплохо. Взрыв — Алёша подскакивает, его задница горит ярким пламенем. С той же скоростью он, как пёс, трётся задницей об землю.
— Ну так нечестно, — замечаю я.
— Да пошёл он, коротышка перекачанный! — Фил отряхивается. Алёша влетает с ноги в спину Фила. Тот падает на Макса.
— Фух, хорошо. — Вытирает пот с лица.
— Ах ты… Дай сюда! — Фил забирает арбалет, Алёша уклоняется. Фил кидает в него сам арбалет.
— Ну, лан-лан, уже не смешно. — Алёша падает.
— Да он прав, ребятки. — Я выхожу вперёд. — Алёша показал нам, как надо. Теперь выберите пару. Ульяна берёт за руку Макса.
— Не любовную. — Ульяна высовывает язык, но руку не отпустила.
Фил подходит ко мне.
— Ну что, княжич, разомнёмся?
— Давай. Только не как в прошлые разы.
Удар — нос разбит, в тень.
— Куда? — Фил хватает меня. Удар об голову. Я вижу, как все смотрят на нас. Кровь заливает глаза.
— Я долго этого ждал. — Удар, хруст ещё. Вбивает в землю. Звон. Я вижу, как скоморохи держат его за руки, Алёша — за шею. Он не может отдышаться, пар идёт из носа. Он оборачивается.
— Прости. — Вырывается. Уходит в сторону. Алёша опускает руку.
— Вы точно друзья?
— Нет. Мы братья. — Голос похож на всхлип. Я давлю кровавую улыбку.
Ульяна, взглянув на моё лицо, одобрительно кивнула: — Так тебя и надо. — И тут же, спохватившись, чмокнула в щёку.
— Что это с ним? — спрашивает Уля, держась под подмышку.
— Урод. — Макс поддерживает с другой стороны. Они ведут меня к уличному умывальнику.
— Мы все переломаны… — вытираю лицо. Отражение в сломанном зеркале. У меня всегда была такая мёртвая кожа — словно ходячий труп. — Сотни и сотни раз. Макс склоняет голову. Он знает.
— Поэтому мы вместе. — тихо шепчет Уля. Я склоняюсь к ней, обнимаю.
— Простите за этот мир. Ульяна не понимает. Я чувствую, как она прислоняется своим мокрым носом.
— Ну что, тренироваться-то будем? — Алёша пинает воздух.
— Хе, ну вот мелкие готовы. — Я обнимаю их за плечи. — Только не калечь моих деток. — Голос вымученный. Я ухожу в тенёк, сажусь у стенки. Солнце смотрит на меня. Очаровывает. Усмехается. Неужели Фил — это ты, Человек под солнцем?
Ульяна и Макс со стороны — маленькие, худенькие. Скорее дурачатся, чем борются. Я подметил, что слишком часто Ульяна сидит на нём сверху, а Макс и не сопротивляется. Алёша рядом, склонившись, бегает возле, хлопает в ладоши, подбадривает. Тяжёлый топот ног. Фигура в чёрном стоит рядом с Мотом.
— Ты его тренировал. — В ответ молчание.
— Ты, наверное, тоже сверх. Мот резко опускает взгляд, глаза хмурятся.
— Не любишь нас. — Я трогаю больные места.
— Алёша… Кто он?
— Сын монстра. — Мот произносит слова сухо.
— Ха-ха, ты не похож на монстра.
Батюшка кивает головой. Я иду за ним в церковь. Он наливает две кружки чая.
— Садись, разговор долгий.
— А ты разговорчивый для немого.
— Хватит, Исаак Вранов. Я давлюсь чаем.
— Как ты?
— Смрад смерти. Так пахнет только ваша семейка.
— Ты можешь рассказать мне, кто ты такой.
Мот садится властно, руки — по всей длине стола.
— Капитан девятого легиона, Матвей Артамонов.
Я ужасаюсь. Один из лучших воинов отца. Мертвец.
— Я знаю тебя. Отец говорил, ты был самым верным его солдатом. Если бы не ты, Константин убил бы его
. — Что было, то было. — Он попивает чай.
— Что ты знаешь о графе Кривове?
Кровь стынет в жилах.
— Граф Эрнэст Кривов — мелкий феодал на западе Врановера, во владениях герцогов Кленновых. Платил пошлину, в войнах не участвовал. Шестнадцать лет назад один из его слуг прибыл к моему отцу. — Я вспоминаю детали. — Весь перепуганный, рассказал, что Кривов — тотем вампира, убивает всех своих слуг, девок из ближайших деревень… — Я останавливаюсь. — Своих новорождённых детей. — Глоток. — Отец отправил лучший легион. А затем вести: замок сгорел. Остались лишь трупы. Никто не выжил.
Мот делает несколько поспешных глотков.
— А теперь слушай сюда. Я много дерьма видел в этой жизни. Тысячи смертей, друзей, братьев, детей. Но то место… лишь оно преследует меня в кошмарах. — Мот смотрит куда-то на стол, в воспоминания. — Кровь, кишки, трупы младенцев под ногами. Сотни. И он — в их крови. Легион пал за секунды. Я остался без зрения, без кишок. Укрывался в катакомбах под замком, питался трупами. А на руках — младенец. Единственный, кого я смог спасти.
— Младенец? Неужели?
— Алёша?
Мот молча кивает.
— Недоношенный. Я достал его из матери. Она просила защищать его. Я не смог отказать.
— А Кривов?
— Нашёл нас. Хах, ты бы видел, как я разделывал его на части. Измолол в труху. — Мот улыбается.