Страница 3 из 31
Глава 2
Птички щебетали за окном. Страница пролистывалась за страницей. «Правдивая история Руммеда» — от Иоанна Феникса до Владимира Пламенного. Я вижу всю ложь в этой книге. На каждом абзаце, на каждой строчке.
Книга ложится на столик. Глоток свежего чая.
Я — царская дочь. Почему же так скучно? Все эти лживые лица, постоянные приёмы, балы.
Я ложусь на шёлковую простыню. Потолок отливает золотом.
Резко дверь открывается.
— Сестрёнка! — Ленка запрыгивает на кровать, не снимая туфель. — Вставай! — Тормошит меня, как собачонку.
— Ну чего тебе?
— Отец вернулся.—Я чувствую правда.
— Так быстро?
— Да он и дядя приехали. Прям сюда. — Дядя — конечно, через неделю коронация князя.
— Ну чего ты лежишь? Побежали уже! — Она прыгает на кровати.
— Да погоди, я хоть припудрюсь. — Я подбегаю к столику.
В зеркале — юное лицо, черты утончённые, «прелесть», как любит называть папенька. Я напоминаю ему маму.
— Ну пошли уже, не на смотрины идёшь. — Сестрица тянет за руку.
Лакированная дверь открывается пинком. Ленка только так выходит.
Мы бежим по белоснежному мрамору, через слуг, гостей. Пробегаем статуи царей, фонтаны, галереи, цветники. Стража стоит по сторонам.Не обращая на нас внимания.
Забегаем в тронный зал сквозь толпу.
— Девочки, ну наконец-то! — Оксана, старшая сестра, высокая блондинка с шикарной фигурой. Мы на её фоне — две девочки.
— Ну где он? — Лене не терпится. Встаёт на носочки, понимает, что не видит, выступает вперёд.
— Ну куда ты? — Оксаша пытается её остановить.
Но…
Двери открываются. Зал взрывается радостью. Хлопки режут слух.
Я вижу две высокие фигуры. Блондин в красном — лицо отражает блеск, ни одной морщины, и не скажешь, что папе сорок восемь лет. Он машет рукой. За ним дядя Виктор — грузный мужчина с чёрной шевелюрой. Когда они подходят к толпе, замечаешь — они огромные. Выше любого на голову. Дядя и вовсе как две меня в высоту.
— Царь-батюшка… — Брат Светослав выходит вперёд. Худенький блондин в дорогих одежках. Щёголь. — Как нам вас не хватало. Дядюшка, вы всё так же устрашаете.
Народ взрывается хохотом.
— А мне-то вас как не хватало. Иди сюда, мой мальчуган. — Царь целует сына в щёки. — Ну, рассказывайте, как у вас дела.
Отец притягивает сына к плечу. Дядя тянет ему руку — рука Светослава охватывает только два пальца.
— Скука смертная. — Проскакивает Елена прямо к отцу.
— Да ты что? Я-то думал, ты всех тут развлекаешь.
— Я пыталась. Но они все такие вредины. — Лена ставит руки по бокам. Жалуется при всём дворе — никаких манер.
— Ха-ха! — Папа гладит младшую дочку по голове. — Ну, раз такое дело, народ, будем пировать!
Зал взрывается овациями.Отцу рассказывают все новости при дворе. Дядя Виктор стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Не улыбался. Просто смотрел. И от этого взгляда становилось не по себе.
Я вижу семью дяди — они все здесь.
Кузен Влад впереди — такой красивый, такой могучий, улыбка, от которой стонет сердце. Говорят, он станет следующим царём. С ним хмурая леди с несчастными глазами — София Вранова. Два ребёнка меньше десяти осторожно идут возле. Первый раз в царском дворце. Девочка пухлая, волосики уже вьются. И мальчик — Светозар. Он идёт, и его глаза скользят по толпе. Останавливаются на мне. И я вижу, как в его глазах мелькают звёзды. Абстракт Космоса в семь лет, способный разнести дворец, но так скромно держится.
Кузен Воланд скользит незаметно — наверное, мало кто его заметил, как всегда, в своей железной маске. Вилент тихонько зевает. Варвара даже сейчас в доспехах. Мелкие Владлен и Владлена держатся за руки — такие очаровательные. А рядом подпрыгивает неугомонная Влада. И в конце мать с ними — Анна Соколова, миниатюрная. И как она родила всех этих гигантов?
Я смотрела на них и думала: Боже, как же я от них устала. И как же я по ним скучала
— Не забудь поздороваться. — Слегка наклонившись, шепчет Оксаша. Голос как птичье пение.
— Всем, кого не видел, привет! — Тянет руку к толпе Влад. Я прячу взгляд.
— Здравствуйте. — Безэмоционально произносит София. Я вижу ложь. Никакого здравия, только смерть всем нам.
— Привет! — Машет ручками Диана Патриашье-Орлова. Самая маленькая из нашего обширного орлиного гнезда.
— Привет. Какая ты большая. — Оксана поднимает девочку. Я вижу правду: она завидует. У неё нет детей.
— Ой, растёт не по дням, а по часам. — Голос мягкий, тётя Аня. Как бы я хотела такую маму.
— Ну есть в кого. — Оксана, что сама больше многих мужчин, кивает на двухметровых кузенов.
— Ну да. Ну что, девочки? Как вы?
— Гуляем, учимся, флиртуем. — Они заливаются дамским смехом.
— Ну всё, народ. Люди с дороги. Отведите их в комнаты. — Отец садится на трон, смотрит на потолок, выдыхает .Плечи отца чуть опустились — только я это заметила. Он не любил показывать усталость.
Семья — это клетка, — подумала я. — Или гнездо. Не поймёшь, пока не посмотришь на всех со стороны»
Толпа расходится по делам, делятся впечатлениями. За ними — гости. Мы остаёмся с сёстрами и братом в зале.
— Девочки, ну подойдите к папе.
Владимир Пламенный — лучший царь, лучший отец. Для нас. Для народа.
Он сгребает детей в объятья. Жаркие, как солнце.
— Вы бы знали, как я устал. — Руки на плечах старших.
— Я понимаю, нам тоже было нелегко. — Склоняет голову брат.
— Ты как? Справляешься? — Отец смотрит брату в глаза. В глаза нового консула.
— С тобой было бы легче. — Голос мягкий, лишённый обычной звонкости.
— Прости, Гоша. И то, что он сделал… Мне нужна была поддержка брата. — Владимир выдыхает. Такой могучий, но с таким добрым сердцем.
— Теперь я рядом. — Он склоняет голову к сыну.
Всё слишком правильно, — подумала я. — Слишком хорошо. Словно перед бурей .
— Вы мне нужны все. Моя опора. Вы сами видите — в царстве неспокойно. Я не могу ни на кого надеяться, кроме вас.
Я чувствую ложь. Он никому не доверяет.
— Ну ладно, дайте папке переодеться.
Он уходит в царские палаты .Сказал, что мы — опора. И ушёл. Даже не спросил, как мы.
— Слышали, мелкие? — Святослав склоняется к нам, обнимает за плечи грубо. — Царь вернулся. Теперь всё будет по-другому. Так что не мешайтесь под ногами.
Он оскалил белоснежные зубы, хлопнул по плечам и пошёл за отцом.
— Крепитесь, девочки. — Шепчет Оксана. Она уходит следующей.
— Ну вот, опять мы одни. — Грустит Лена.
— Мы всегда были одни.
Лена шмыгнула носом и кивнула. Словно ждала этих слов.
Вечером того же дня пир был в разгаре. Я тыкала вилкой по тарелке. А вокруг хохочет народ. Я чувствую всю ложь этого места. Все эти улыбки и объятия. «Гнездо Орлов» — ха-ха. Скорее осиное гнездо. Так и ждут, как бы вонзить жало в соседа.
— Спорим, я тебе говорю! — Отец шагает по столу. — В этот раз победа за мной.