Страница 24 из 31
— А ситуация-то патовая. — Он наклоняется к моему уху. — Что же ты сделаешь?
Ему плевать на мои тени. Смерд осматривал территорию вокруг себя, и сквозь тени я чувствовал запах гнева.
— Но он не аватар. — Бог смотрел мне в глаза.
Я посмотрел на сияние луны. Я вышел под её сиянием. Смерд взревел — волна крика ударила в моё тело. Я выставил руку вперёд. Приказ.
Со всех сторон повалила живность. Птицы кружили над головой врага, летучие мыши сели на шею, зверьё атаковало ноги, врезаясь в кожу. Пауки, насекомые оседали, жаля, кусая. Змеи облепили тело. Тени сковывали его движения. Ветер бил со всех сторон, шатая тело. Из туч палил ливень, и гроза ударяла по нему каждые пять секунд. Кожа освятилась лунным сиянием.
Я чувствовал наслаждение от вида. Врага не было видно за всей той живностью, что я призвал. Сотнями они падали рядом, но новые впивались на их место. Куча шипела, рычала, выла. И тени сжимали её всё сильней.
Я чувствовал головокружение. В глазах темнело. Обессиленное тело упало на землю. До ушей доносилась всё больше боли. Кровь лилась рекой. Тела сдавливались с хрипом.
Куча вставала. Живность спадала рекой крови, шерсти и костей. Смерд был изрыт сотнями дыр, разрезов. Кожа багровела от тысяч ядов. Дыхание сбивчатое. Его шатало, но медленным шагом он приближался ко мне.
Земля трещала, тело подпрыгивало от каждого шага. Его вздохи колыхали деревья в смертельном танце. Его ступня приземлилась рядом — мясо на ней почти не осталось, голые кости в длину больше меня.
Я не мог двинуться. Лимиты исчерпаны. В теле пустота. Я перестал что-либо чувствовать. Я отключался на секунды, но звуки врага пробуждали меня вновь и вновь.
— Исаак, ты худший из врагов, что я встречал. — Голос больше походил на звериный рык. — Ты вгрызаешься в глотку, как насекомое. Проникаешь внутрь и терзаешь тело. Таких, как ты, нужно выжигать как саранчу. Иначе вы сожрёте всё на своём пути. Ты умрёшь здесь. Я не могу рисковать. Но перед смертью я бы хотел, чтобы ты знал: всё ваше древо Патриашье — гнилое с корней. И я сделаю всё, чтобы порубить его в щепки.
Взмах. Удар потоками. Кости пальцев бьют по телу, отшвыривая на сотни метров. Моя рука отлетает в сторону. Тело теряет литры крови, кости переламываются в щепки. Тело влетает в дерево. Ветка прорубает дыру в животе. Тело, словно мешок, свисает вниз, и кровь течёт вниз, очерчивая кору дерева.
Я перестал чувствовать. Перестал слышать. Я перестал понимать что-либо. С каждым хлопком ресниц я видел всё меньше и меньше. Так люди умирают.
десь, на вершине, до меня доносились сигналы. Я не слышал лес. Не слышал ветер. Я слышал голоса. Слышал боль. Слышал победы.
— Алёша… Алёша… — где-то внизу проговаривал деревенский дурак.
— Но знаешь, даже монстры бывают полезны… — слова пьяного и сломленного дурака отозвались в сердце.
— Ты очень красивая. Но моя мама была худенькая, с чёрными короткими волосами, как у меня. — слова оборванца вызвали улыбку.
— Вы смотрите? Вы видите, что я сделала? Я одна. Я сделала это сама. — слова куртизанки открыли мои глаза.
Я чувствовал их сбитое сердцебиение, их страх, их силу. И я чувствовал гордость. Моя банда. Мой компас. Моя отдушина. Я не мог подвести их.
Внутри зажглось что-то новое. Голод отступил под его мощью. Чувство долга. Оно било сильнее всей боли.
Оставшаяся рука поднялась. Всё тело прорезало острой болью. Я схватился за ветвь. Она торчала под сердцем — на несколько метров. По всей длине свисали мои внутренние органы.
Я начал тянуться вперёд. Дерево впивалось во внутренности. Лёгкое разорвало. Я был трупом, но долг держал меня в этом мире.
Сантиметр за сантиметром я продвигался вперёд, сметая свои внутренности по пути. И тело пало вниз мёртвым грузом.
Я не приземлился. Падал бесконечно вниз. В то, что находится за тенями.
В то, что было. В то, что сохранилось.
Я падал, и века сменялись тысячелетиями. Я не мог ничего понять — всё менялось слишком быстро. Легенда за легендой. Я видел смерть Григория Грозного. Вездесущие глаза Милослава. Падение девяти кланов. Юность Софии Премудрой. Объединение Руммеда под железной рукой Владимира Первого Великого. Их голоса ласкали уши, ужасали сердца. И даже миг рядом оставлял след в сердце.
Тени помнят. Тени хранят. Даже яркий свет Феникса сменился под тяжестью новых эпох. Вся история Виларской империи промелькнула рядом. Выход людей из пещер остался незамечен. Войны богов отозвались лишь эхом. И последний взгляд Первобога лишь на секунду задержался на мне.
Тело влетело в червоточину, из которой явилась вселенная. И здесь я остался в одиночестве. В пустоте. Здесь не было времени. Тени засосали меня туда, где нет выхода. Казалось, что здесь я был всегда — целую вечность.
Но, закрыв глаза, я увидел над собой. Здесь, в пустоте, был кто-то ещё. Оно заполняло всё пространство. Оно состояло из пустоты, и лишь иногда глаз цеплялся за силуэт. Оно двигалось ко мне, и тело начало исчезать в свечении.
— Исаак! Вернись!
Открыв глаза, я оказался в теневом мире. Серый лес окружил меня. Раны зажили, но я не мог увидеть своё тело — оно укрылось в тени.
— Что ты наделал? — Ворум смотрел на меня перепуганным взглядом.
— Я… — слов не нашлось.
— Ты привлёк всех богов. Что ты сделал? — он вопрошал, не понимая.
— Я не знаю. Оно само. Я увидел всё, и не понял ничего. — Голос был так тих, что я едва слышал его.
— Ты упал в миры, где смертные никогда не бывали. Ты видел того, кого не видят боги.
— Как это возможно?
Он долго смотрел на меня, пытаясь найти ответ.
— Я не знаю. — Он опустил голову.
— Ты бог. Ты должен знать.
— Да, должен. Но даже от меня что-то утаили. Но благодаря тебе я узнаю.
Он улыбнулся, и тело испарилось.
Я почувствовал кожей взгляд. От него сквозило ужасом, ненавистью, страхом. Смерд в своей высшей форме стоял и видел в тенях, что я выжил после всех ранений. И он затаил дыхание.
Я посмотрел на ладони, покрытые тенями. В них кружились мириады белых пылинок. Когда я поднялся, тело казалось легче ветра. Я перебирал пальцы, шевелил руками — ни одной раны. Словно я не дрался. Я чувствовал только силу и мощь, что кипела в мышцах, в груди. Тело готово было мстить.
Я вышел из тени. Нет — выпорхнул. Сам ветер принёс меня на поляну.
— Почему мне не говорили, что врата так легко открывать? — Я улыбнулся.
Вран взревел — его ярость обдула меня, и я впитал её всем телом. Исаак Вранов. Третьи врата. Скрытый в тенях.
— Ты назвал меня насекомым. — Я смотрел на него, и в зрачках блеснул свет. — Я покажу, на что способно насекомое.
Руки изменились, став заострёнными теневыми бурами. Они крутились с жуткой скоростью. Тень подкинула меня на десяток метров.
— Умри же! — враг ревел. Его кулак летел в мою сторону. Я врезался в него — буры прорывали плоть, разрывали кости. Из тела вырастали шипы, застревавшие в коже. Я прорубал себе путь. Смерд не мог меня остановить.
Я ворвался в его тело. Рёбра разлетелись в щепки. Лёгкие разрублены. Кровь, мясо, кости. Сердце. Я врезался в него с жадностью, прорубил на части. Кровь лилась в мою глотку, и я наслаждался его болью. Я пробился сквозь сердце, разломал позвоночник и вылетел наружу.
В падении я смотрел на самую жуткую и красивую картину в моей жизни. Махина упала двумя частями на лесной массив. Лужа крови приняла меня в свои объятия, лаская нежное тело. Капли кровавого дождя падали на лицо.
— Какой же дурак. Сам подсказал, как победить его. — Я улыбнулся сиянию луны. — Мы смогли. Мы победили.
Я лежал, глядя в ночное небо, и чувствовал, как каждая клетка моего тела наполняется новой, странной силой. Это было не то, что я испытывал раньше. Не голод. Не ярость. Что-то другое. Тишина внутри. После стольких лет крика — тишина.