Страница 73 из 94
ГЛАВА XIII
Пикник Бруно
— Ну, то есть совсем лысый, — пояснил старичок, словно почувствовал моё сомнение. — А теперь, Бруно, я расскажу тебе одну сказочку.
— И я расскажу вам одну сказочку, — сказал Бруно и торопливо начал, опасаясь что Сильвия вмешается. — Жила-была однажды Мышка… маленькая-маленькая, вот такая малюсенькая! Вы ещё не видали такой малюсенькой Мышки!
— Так что с ней случилось, Бруно? — спросил я. — Тебе что, больше не о чем рассказывать, кроме как о том, какая она малюсенькая?
— С ней ничего не случилось, — хмуро ответил Бруно.
— А почему с ней ничего не случилось? — спросила Сильвия, которая сидела рядом с братом, положив головку ему на плечо и терпеливо дожидаясь своей очереди рассказывать.
— Потому что она была очень маленькой, — объяснил Бруно.
— Это не причина! — сказал я. — Пусть она даже очень маленькая, с ней всегда может что-нибудь случиться.
Бруно с жалостью взглянул на меня. Он словно бы посочувствовал моей простоте.
— Она была слишком маленькой, — повторил он. — Если бы с ней что-то случилось, она бы сразу умерла, вот какой она была маленькой!
— Ну, хватит про то, какая она была маленькая, — приказала Сильвия. — Ты что, больше ничего не придумал?
— Ещё не успел.
— Ну, так не надо было начинать. Сначала придумай! Теперь помолчи, мой хороший, и послушай мою сказку.
И Бруно, который так спешил перехватить инициативу рассказывания сказок, что совершенно растерял весь свой дар сочинительства, не смог ничего на это возразить и приготовился слушать. Только попросил:
— А ты расскажи о другом Бруно, ну пожалуйста!
Сильвия обхватила его рукой за шею и начала:
— Ветер шептался с листвой деревьев…
— Это невежливо с его стороны, — перебил Бруно.
— При чём тут вежливость! — возмутилась Сильвия и продолжала: — Был вечер, прекрасный лунный вечер; в лесу ухали Совы.
— Ой, только не Совы! — заныл Бруно, всплеснув ручками. — Я их не люблю. У Сов такие большущие глаза! Пусть лучше это будут Курочки.
— Ты что, боишься их большущих глаз, Бруно? — спросил я.
— Я ничего не боюсь, — ответил Бруно, изо всех сил пытаясь выглядеть беспечно. — Но они мне неприятны из-за таких глаз. Наверно, когда они плачут, то слёзы у них огромные как… огромные как луна! — И он сам рассмеялся. — А Совы плачут, господин сударь?
— Нет, Совы не плачут, — убеждённо ответил я, пытаясь скопировать его собственную манеру. — Им же не с чего печалиться!
— Как это не с чего! — возмутился Бруно. — Они печалятся, когда им доведётся убить бедненькую маленькую Мышку!
— Но когда они голодны, им нипочём такие печали.
— Вы совсем не разбираетесь в Совах! — со знанием дела объявил мне Бруно. — Когда они голодны, они сильно-сильно печалятся, если убьют маленькую Мышку, потому что если бы они убили большую, то у них ещё и на ужин осталось бы, понятно?
Очевидно, к этой минуте ум Бруно уже восстановил свои опасные придумывательные способности, так что Сильвия сочла за лучшее вмешаться.
— Я продолжу, если позволите. И эти Совы… то есть Курочки, высматривали какую-нибудь славненькую пухленькую Мышку себе на ужин…
— Пусть это лучше будет Кролик, — сказал Бруно.
— Кролик? Хорошо, пускай будет Кролик, если хочешь. Только хватит меня перебивать, Бруно! И вообще, Курочка не может съесть Кролика.
— А вдруг ей захочется проверить, может ли Курочка съесть Кролика!
— Хорошо, ей захотелось узнать, сможет ли она… Слушай, Бруно, чепуха получается! Я лучше вернусь к Совам!
— Ладно, только пусть у них не будет таких больших глаз.
— Эти Совы увидали маленького Мальчика, — продолжала Сильвия, не захотев больше вносить в свой рассказ поправок. — Этот Мальчик попросил их рассказать ему сказку. Совы только заухали в ответ, а потом взяли и улетели.
— Что они взяли? — шёпотом спросил Бруно, но Сильвия, скорее всего, не расслышала.
— Потом этот Мальчик встретил Льва. Он попросил, чтобы Лев рассказал ему сказку. Лев сказал: «Хорошо». И пока Лев рассказывал ему сказку, то по кусочку откусывал от головы Мальчика. И когда от головы ничего не осталось, Мальчик ушел, не поблагодарив за рассказ.
— Этот было невежливо, — сказал Бруно. — Раз он не мог говорить, то хоть бы кивнул на прощание. Нет, кивнуть он не мог… Тогда пусть пожмёт Льву лапу.
— Да-да, я просто это пропустила, — заверила Сильвия. — Он и в самом деле пожал Льву лапу. А потом он снова вернулся и в благодарность тоже рассказал Льву сказку.
— Так у него снова выросла голова? — спросил Бруно.
— Да, конечно, выросла через две минуты. А Лев попросил у него прощения и сказал, что больше не будет откусывать мальчикам головы — ни за что и никогда.
Казалось, Бруно очень понравился такой оборот.
— Эта сказка очень хорошо кончается! — сказал он. — Правда, господин сударь?
— Правда, — согласился я. — Мне бы хотелось услышать ещё какую-нибудь сказку про этого мальчика.
— Это был я, — заявил Бруно. — Расскажи, Сильвия, про Пикник Бруно, только пусть там не будет кусачего Льва.
— Не будет, если этот Лев пугает тебя, — сказала Сильвия.
— Пугает меня! — с негодованием воскликнул Бруно. — Ещё чего! Просто слово «кусается» — это такое дурацкое слово, особенно если чья-то голова лежит у тебя на плече.
Услышав это, Сильвия рассмеялась своим восхитительным музыкальным смехом и чмокнула братца в кучерявую макушку. Затем она продолжила свою сказку.
— И вот этот Мальчик…
— Только это был ещё не я, понимаете? — перебил Бруно. — Вы не должны сейчас думать на меня, господин сударь.
Я почтительно обещал, что буду думать на другого.
— Это был довольно хороший Мальчик…
— Это был очень хороший Мальчик! — поправил её Бруно. — И он никогда не делал ничего такого, о чём его не просили.
— От этого ещё не делаются хорошим Мальчиком! — возразила Сильвия.
— Нет делаются! — настаивал Бруно.
Сильвия решила не спорить.
— Хорошо, он был очень хорошим Мальчиком и всегда крепко держал своё слово, и у него был большой шкаф…
— Чтобы там держать свои слова крепко запертыми! — воскликнул Бруно.
— А раз он крепко держал все свои слова, — продолжала Сильвия с хитринкой, — значит, он не был похож на кое-каких известных мне мальчиков, которые не держат обещаний!
— Он их, наверно, посыпал солью, — глубокомысленно сказал Бруно. — Обещания можно долго держать, только если посыпать их солью. А на другой полке он держал свой День рожденья.[98]
— И долго он там его держал? — спросил я. — Лично я ни за что бы не смог удержать свой День рожденья дольше двадцати четырёх часов.
— Так ведь День рожденья сам по себе держится двадцать четыре часа! — воскликнул Бруно. — Вы просто не знаете, как хранить День рожденья! Этот Мальчик хранил его весь год!
— А потом наступал следующий День рожденья, — добавила Сильвия. — Так что у него всегда был День рожденья.
— Правильно, — подтвердил Бруно. — У вас на День рожденья бывают вкусности и игры?
— Иногда, — сказал я.
— Когда вы хорошо себя ведёте, да?
— Конечно. Это ведь и есть игра своего рода, когда ты хорошо себя ведёшь, не так ли?
— Игра в свои ворота? — изумился Бруно. — Это неправильная игра. А по-моему, это просто ещё одно такое наказание!
— Бруно! — с печалью в голосе произнесла Сильвия. — Ну как ты можешь!
— Но мне так кажется! — не сдавался Бруно. — Посудите сами, господин сударь! Вот что значит хорошо себя вести! — Тут он сел совершенно прямо и сделал нелепо торжественную мину. — Сначала вы должны сесть прямо как Кочерёжка…
— Как Кочерыжка, — поправила Сильвия.
— Как Кочерёжка, — упрямо повторил Бруно. — Затем вы должны сложить руки — вот так. Затем — «Когда ты будешь расчёсывать волосы? Сейчас же иди и куратно их расчеши!» А затем — «Ох, Бруно, не загибай лепестки маргариток!» Господин сударь, вы тоже учились правописанию на маргаритках?
98
Совершенно невозможное для перевода место. «To keep the birthday» означает по-английски ‘отмечать день рожденья’, тогда как сам по себе глагол «to keep» имеет основное значение ‘хранить, держать где-л.’.