Страница 74 из 94
— Я хотел бы услышать про День рожденья того Мальчика, — сказал я.
Бруно моментально вернулся к сказке про День рожденья.
— Этот Мальчик и говорит: «Сегодня мой День рожденья!» А потом… Я устал! — внезапно заявил он и склонился головкой на колени Сильвии. — Сильвия лучше знает, что было дальше. Сильвия больше меня. Рассказывай, Сильвия!
Делать нечего, Сильвия подхватила нить рассказа.
— И вот он говорит: «Сегодня мой День рожденья. Как бы мне получше его отметить?» Все хорошие маленькие мальчики… — Тут Сильвия отвернулась от Бруно и сделала вид, будто шепчет мне по секрету, — все хорошие маленькие мальчики, которые учат уроки как положено, всегда весело отмечают свои дни рожденья. Поэтому этот маленький Мальчик тоже весело отмечал каждый свой День рожденья.
— Если хочешь, можешь называть его Бруно, — скромно отозвался её братец. — Это был не я, но так будет интереснее.
— И этот Бруно сказал: «Лучше всего — устроить самому себе Пикник на вершине холма. Я возьму немного Молока и небольшую Булочку, а ещё немного Яблок. Но сначала — Молоко!» Тут Бруно взял молочный бидон…
— И пошёл подоить Корову! — встрял Бруно.
Сильвия продолжала:
— Корова сказала: «Му! (Так всегда начинаются в сказках слова Коровы.) Что ты собираешься делать с этим Молоком?» Бруно ответил ей: «Оно мне нужно для Пикника». Корова спросила: «Му! Надеюсь, ты не станешь его кипятить?» Бруно ответил: «Нет, не стану. Парное Молоко такое вкусное и такое тёплое, его совершенно не нужно кипятить!»
— Его совершенно нужно кипятить, — предложил Бруно исправленный вариант.
— Так что Бруно налил Молока в бидон. Затем он сказал: «Теперь мне нужна Булка!» Он отправился к Хлебнице, где хранилась ароматная Булка. А Хлебница…
— Такая пышная и тёплая! — нетерпеливо перебил Бруно. — Ты всегда пропускаешь так много слов!
Сильвия покорно поправилась:
— Хранилась ароматная Булка, пышная и тёплая. А Хлебница говорит… — Тут Сильвия замолчала. Спустя полминуты она растерянно произнесла: — Я даже не знаю, с чего начинаются слова Хлебницы, когда она хочет заговорить.
Брат и сестра вопросительно взглянули на меня, но я смог лишь беспомощно пробормотать:
— Не имею ни малейшего понятия! Никогда не слыхал, чтобы Хлебница разговаривала!
Минуту-другую мы сидели молча, затем Бруно очень тихо произнёс:
— Слова «Хлебницы» начинаются с ха.
— Молодец! — воскликнула Сильвия. — В чистописании у него уже успехи. Он умнее, чем сам думает! — добавила она специально для меня. — Значит, Хлебница говорит: «Ха! А что ты собираешься делать с этой Булкой?» И Бруно отвечает: «Она мне нужна для Пикника». Хлебница и говорит: «Ха! Надеюсь, тебе не придёт в голову ее поджаривать?» А Бруно отвечает: «Нет, не придёт! Свежая Булка такая тёплая и такая пышная, что её вовсе не нужно поджаривать!»
— Её вовсе нужно как следует всегда поджаривать, — встрял Бруно. — Ты рассказываешь слишком коротко.
— И Бруно положил Булку в корзину с крышкой. Затем он говорит: «Теперь мне нужны Яблоки!» Он взял свою корзину с крышкой и пошёл в огород. Там он подобрал парочку чудесных румяных Яблок. А Огород говорит…
Здесь в рассказе снова последовала продолжительная пауза.
Бруно применил свой любимый приём: он постучал себя по лбу. Сильвия уставилась вверх, словно ожидала подсказку от птичек, весело распевающих среди листвы. Ни то, ни другое не принесло результата.
— С чего должны начинаться слова Огорода, когда он хочет заговорить? — в отчаянии пролепетала Сильвия бессовестным птичкам.
Наконец я отважился высказать предположение, воспользовавшись примером из букваря Бруно.
— По-моему, эти слова всегда начинаются с ого.
— Ну конечно! Как здорово, что вы догадались! — радостно воскликнула Сильвия.
Бруно вспрыгнул на скамью и погладил меня по голове. Я приложил все силы, чтобы подавить тщеславие.
— Итак, Огород говорит: «Ого! Что ты собираешься делать с этими Яблоками?» А Бруно отвечает: «Они нужны мне для Пикника». Тогда Огород говорит: «Ого! Надеюсь, ты не будешь их печь?» А Бруно отвечает: «Конечно, не буду! Свежие Яблоки такие красивые и такие вкусные, их вовсе не нужно печь!»
— Их вовсе нужно… — начал было Бруно, но Сильвия сама поправилась, не дав ему закончить:
— Их вовсе нужно всегда ни за что не печь!.. В общем, Бруно положил Яблоки в корзину с крышкой рядом с Булкой и бидоном с Молоком и направился к месту Пикника — на вершину холма, совсем один…
— Это не потому, что он был жадный, — вмешался Бруно, тыча мне пальцем в щёку, чтобы я повернул к нему голову. — Просто у него не было ни брата, ни сестры.
— Это очень печально, когда у тебя нет сестры, правда? — спросил я.
— Не знаю, — задумчиво проговорил Бруно. — Зато никто не заставлял его учить уроки. Так что он сильно не расстраивался.
Сильвия продолжала:
— И пока он шёл по дороге, он услышал позади такой необычный и странный звук — Тум! Тум! Тум! «Что это такое? — подумал Бруно. — А, знаю! Это же тикают мои Часы!»
— Это разве тикали его Часы? — спросил у меня Бруно. Глаза его искрились озорным весельем.
— Можешь не сомневаться, — ответил я. Бруно с ликованием рассмеялся.
— Затем Бруно немного подумал. И тогда он сказал: «Нет! Это не тикают мои Часы. У меня ведь нет никаких Часов!»
Бруно с любопытством уставился на меня: как мне это по вкусу? Я понурил голову и сунул палец в рот. Малыш этому несказанно обрадовался.
— Затем Бруно ещё немного прошёл вперёд по дороге. И вновь он услыхал этот необычный звук — Тум! Тум! Тум! «Да что это такое? — подумал Бруно. — А, знаю! Это же Плотник! Он чинит мою Тачку!»
— Это разве был Плотник? Который чинил его Тачку? — спросил у меня Бруно.
Я просиял. Я убеждённо ответил:
— Кажется, это и впрямь был Плотник!
Бруно бросился Сильвии на шею.
— Сильвия! — громогласно зашептал он. — Господин сударь говорит, это и впрямь Плотник!
— Но затем Бруно немного подумал. И он сказал: «Нет, это не может быть Плотник, который чинит мою Тачку. У меня ведь нет никакой Тачки!»
На этот раз я горестно закрыл лицо руками, не в силах снести ликующий взгляд Бруно.
— Затем Бруно ещё немного прошёл вперёд по дороге. И вновь он услышал этот необычный звук — Тум! Тум! Тум! На этот раз он решил, что лучше всё-таки обернуться и посмотреть. А это был не кто иной, как огромный Лев!
— Огромный-преогромный, — добавил Бруно.
— Огромный-преогромный Лев. Бруно очень перепугался и побежал…
— Ну нет, он нисколечко не перепугался! — перебил Бруно. (Мальчик явно заботился о репутации своего тёзки.) — Он побежал, просто чтобы получше рассмотреть Льва издали, потому что он хотел узнать, не тот ли это Лев, который откусил тому Мальчику голову, и ещё ему хотелось посмотреть, насколько этот Лев большой!
— Да-да, и он побежал, чтобы получше рассмотреть Льва издали. А Лев потихоньку потрусил за ним. И Лев позвал его очень-очень добрым голосом: «Мальчик, а Мальчик! Не нужно меня бояться. Я теперь очень добрый старый Лев. И я больше не откусываю мальчишкам головы, как раньше». Тогда Бруно сказал: «Это правда, сударь? Тогда чем же вы питаетесь?». А Лев ответил…
— Теперь вы видите, что он его ничуточки не боялся? — спросил Бруно, снова ткнув мне пальцем в щёку. — Он даже не забыл сказать ему «сударь».
Я согласился, что это самая верная проверка, испугался человек или нет.
— А Лев говорит: «Я ем бутерброды, ем вишни, ем мармелад, ем кекс с изюмом…»
— И яблоки! — добавил Бруно.
— Да, «…и яблоки». Поэтому Бруно говорит: «Тогда пошли со мной на Пикник». Лев и отвечает: «Вот здорово! Я так люблю Пикники!» И Бруно со Львом пошли вместе. — Тут Сильвия внезапно остановилась.
— Это всё? — спросил я, когда потерял надежду, что она заговорит сама.
— Не совсем всё, — лукаво ответила Сильвия. — Ещё одно или два предложения. Верно, Бруно?
— Верно, — как можно беспечнее ответил Бруно. — Ещё одно или два предложения.