Страница 33 из 68
Глава 11
12 мая, перед рассветом
Мы бежали через е12ловый лес, тяжело дыша. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. После боя тело ныло, несмотря на божественное исцеление. Для меня эта ночь оказалась слишком тяжёлой.
Максимилиан — мой новообретённый спутник, ещё полчаса назад пытавшийся меня убить, — бежал рядом. Он словно не чувствовал усталости. Дышал ровно, поторапливал меня рукой. Сзади плёлся Филипп. Тяжёлое дыхание доносилось до моих ушей. Каждый шаг давался ему с трудом — но я знал: он скорее умрёт, чем остановится.
Сзади доносился вой собак. Крики охранников и работников — «Убьём!», «Шкуру спустим!», «Барону головы отнесём!». Кто же знал, что, увидев, как мы братаемся с убийцей их скота, они так разозлятся? Подняли на уши жителей окрестных домиков. Я никогда так не жалел, что не могу взять кого-то с собой в тень. А убивать смердов не входило в наши планы. Но иначе — догонят. Посадят на кол, повесят, сожгут заживо — кто их знает, как они там вершат суд.
Я отвлёкся. Нога зацепилась за корягу, и я полетел кубарем, остановившись ударом о ствол ели. Потирая бок, попытался вдохнуть — не получилось. Филипп остановился рядом. Протянул руку.
— Вставай. Нужно бежать.
— Не могу. — Тело требовало отдыха.
Фил, не говоря ни слова, ухватил меня за живот и закинул на плечо. Без видимого напряжения.
— Бежим! — рявкнул он на застывшего Максимилиана.
— Мы не сможем сбежать, — тихо проговорил тот.
— И что предлагаешь? Поубивать их всех?! — Филипп орал так, что пришлось зажать уши.
Максимилиан не вздрогнул. Он смотрел на Фила ярко-зелёными глазами, полными суровости. Воздух дрожал от напряжения. Я так устал, что не мог вставить ни слова. Похоже, ночные силы изматывали куда сильнее, чем я думал.
— Нужно бежать быстрее, — спокойно сказал Макс.
— С тушкой Исаака на плече я быстрее не стану.
— У меня есть идея. Нужна ваша помощь.
Он опустился на четвереньки. Тело начало меняться: кожа пошла серой шерстью, плечи раздались, челюсть вытянулась в волчью морду. Хруст костей — быстрый, влажный. Секунда — и перед нами стоял волк. Четырёхлапый, размером с пони, но такой же худой — рёбра проступали под шкурой.
— Чёртов урод, — прорычал Филипп. В его руке зажёгся огонь.
— Стой. — Я едва мог говорить. — Он хочет, чтобы мы сели.
— Ни в жизнь!
Волк стоял напротив Фила, ощетинившись и скаля зубы. Но я чувствовал: Максимилиан контролирует его. Иначе он бы уже набросился.
— Поставь меня, — сказал я. Филипп подчинился, осторожно опуская на землю. Я подошёл к волку, выставив руку. — Тише, друг. Это я, Исаак. Твой брат по несчастью.
Волк успокоился. Посмотрел вперёд — нужно спешить. Я забрался на спину. Несмотря на худобу, он не выказал усталости.
— Либо вместе, либо никак. — Я протянул руку Филиппу.
Он принял её — с явным отвращением на лице. Забрался. И в тот же миг в землю, где он только что стоял, вонзилось копьё. Показались факелы. Люди.
— Погнали! — я похлопал волка по холке.
Он сиганул с такой скоростью, что я едва не сорвался. Филипп обхватил меня здоровенной ручищей — хват крепче любой брони. Я зарылся лицом в волчью шерсть. Закрыл глаза, боясь смотреть.
Ветер хлестал по ушам. Волк перепрыгивал овраги, лавировал между деревьями. Я чувствовал, как мощно вздымается его грудная клетка, как напрягаются мышцы под шкурой. Чувствовал, как Филипп прижимает меня всё крепче, как его дыхание сбивается у моего затылка. И впервые за долгое время — возможно, впервые в жизни — я ощутил нечто странное. Меня защищают. Не потому что я княжич. Не потому что я избранный. Просто потому что я — это я.
Дорога стала ровнее. Открыв глаза, я увидел, что мы выбрались из леса и бежали вдоль мощёной дороги. За пару минут волк домчал до тёмной стороны городской стены — далеко от сторожевых башен, где нас никто бы не заметил. Преследователи остались в лесу.
Волк остановился. Ни намёка на усталость. Филипп слез первым, подал мне руку. Я опёрся — ноги всё ещё подкашивались. Максимилиан снова стал собой: голый, если не считать широких штанов, что постоянно спадали и он поправлял их даже на бегу. Когда мы вошли в тень стены, я заметил, как он на секунду прислонился к камню. Глаза закрыты. Дыхание глубокое. Тоже устал. Просто не показывал.
— Идём, — прошептал он. — Я знаю проход.
Мы побежали за ним.
— Это больно? Превращаться? — внезапно спросил Филипп, когда мы приблизились к отводу сточных вод в реку Каменку.
— Нет. Тебе же не больно, когда ты воспламеняешься? — Макс поднял руки и улыбнулся — мелкими, но острыми зубами.
Парень с острой улыбкой. Я нашёл тебя.
— А как мы в город попадём? — спросил я, уже зная ответ. — Только не говори...
— Только так, — пожал плечами Макс.
Благо сейчас здесь было тихо, и ничего не лилось. Решётка сверху была сломана — я даже догадывался, кем. Максимилиан ухватился за край стока, подтянулся и перелез. Выглянул из-за решётки, помахал рукой. Совершенно чистый.
— Поможешь? — с неохотой промямлил я.
Филипп тихо вздохнул. Слегка улыбнулся. Подхватил меня и закинул на плечо — похоже, оно скоро станет моим любимым местом. Подтянулся рывком и влетел в сток на коленях. Переложил меня через решётку. Внутри пахло сыростью, ржавчиной и чем-то кислым. Я старался дышать ртом.
Мы двинулись по узкому проходу. Макс ждал впереди.
— Так здесь ты живёшь? — произнёс Филипп с иронией.
Максимилиан одарил его недоумевающим взглядом.
— Фил, кстати, тоже жил под землёй, — заметил я.
— Я жил в катакомбах! Моя комната не отличалась от домашней, — разъярённо произнёс Фил.
— Как можно жить под землёй, без теплоты солнца и сияния луны? — удивился Макс.
— А ты где живёшь? На подстилке, любуешься сиянием солнца?
— Луны. Он сказал — луны, — быстро добавил я.
— Да какая разница, — отмахнулся Филипп.
— Я живу там, где остановится мой фургон. И да, иногда он стоит под лунным сиянием, — сказал Макс с едва заметной гордостью.
— У тебя есть фургон? — спросил я.
— Остался от труппы. Пока я её не... ну, знаете. — Он опустил глаза.
— Так ты неплохо живёшь. Крыша над головой есть, — произнёс Филипп.
— Вы её просто не видели.
Мы дошли до люка. Выбрались на улицу. Всё же удивителен этот город — один из немногих в Врановере с полноценной канализацией. А когда-то я бродил по Старому Воронграду, где не было дорог и грязь прилипала к ногам.
На улице было тихо. Здесь редко встретишь ночной патруль — среди местных сложно найти воров или убийц. Может, остаться здесь навсегда? Жить и забыть о планах? Или сделать это место столицей, когда верну княжество?
Мы миновали район ремесленников — скромные ухоженные дома в пару комнат, прижатые друг к другу. Ещё один переулок — тот самый, где я встретил Максимилиана в первый раз. Где-то здесь была гостиница, в которой Филипп оставил свои чемоданы. Обменял на благосклонность хозяйки... хмыкнул я про себя.
В тёмной подворотне, прижавшись к стене, стояла кибитка. Она видела лучшие годы. Краска выцвела, доски потрескались. Без одного колеса — оно валялось неподалёку. Про коней и говорить нечего.