Страница 18 из 24
— Адриан! — шепчу на выдохе, когда его губы жадно впиваются в мою шею.
И всё. Я пропадаю.
Реальность ускользает, растворяется в его дыхании, в жаре его губ, в горячих ладонях, сжимающих моё покорное, практически безвольное сейчас тело.
Это слишком сильно. Слишком остро. Слишком неожиданно.
Я не контролирую ситуацию и не хочу.
Всё, на что я способна — изгибаться в его руках, подставлять шею поцелуям, блаженствовать и… безоговорочно подчиняться.
— Адриан… Адриан…
Громкий хлопок кажется чем–то далёким и неважным, но мужчина отстраняется, и я открываю глаза, пытаясь сфокусировать на нём взгляд. Картинка плывёт, губы растягиваются в блаженной улыбке, пока я не слышу вежливое покашливание.
Отрезвляющее и жестокое.
— Ра–айли? — тяну я заторможено, не понимая, каким образом здесь оказалась моя подруга со своим парнем.
А в следующее мгновение осознаю, что рука Грейвена по–прежнему лежит на моём бедре… под юбкой! И все присутствующие отлично это видят.
— Это не то, что вы подумали! — говорю, нервно поправляя волосы и пытаясь отодвинуть Адриана, но сдвинешь эту громадину, как же!
— А мы подумали, что вы здесь книжки читаете, это ведь библиотека, верно? — находит самую деликатную формулировку из возможных светлый маг и просто прелесть, а не подруга, Райли Фэйн.
— Как и мы, — поддерживает её легенду Вокс Неймар с тёмного факультета, поправляя светлые локоны своей девушки.
И только сейчас я замечаю их припухлые от поцелуев губы, взлохмаченные волосы, лёгкий румянец на щеках девушки.
Они тоже целовались у той злосчастной полки!
Точнее, читали книги. Мы ведь все здесь студенты и только и делаем, что со всей страстью изучаем любимые предметы.
— У нас факультатив, — отвечает им Адриан и поводит головой в сторону двери.
Вокс тут же прощается и тянет заинтригованную Райли за собой, и через пару секунд мы слышим его шёпот: «Твоей подруге жутко неловко, потом её допросишь!»
Нервно сглатываю. Допрос, судя по всему, предстоит с пристрастием.
Адриан не шевелится, и я удивлённо приподнимаю брови.
— Мы идём? — спрашиваю, и с ужасом ловлю себя на мысли, что в моих словах звучит не намёк, а надежда, что мы остаёмся. — Здесь всё–таки очень холодно.
— А мне кажется, ты вполне согрелась, — говорит Адриан, проводя рукой по обнажённому бедру.
Шумно втягиваю воздух и кладу руку на ткань, прижимая его шаловливую конечность и не позволяя ей и дальше ползти вверх.
— Не спорю. Но, боюсь, мы расплавим восковые таблички, если продолжим, — пытаюсь сделать вид, будто не смущена до крайности.
— Отпускаю тебя исключительно из уважения к науке и историческим артефактам, — отступает Адриан и помогает мне спуститься на пол.
Меня немного ведёт, и я вынуждена схватиться за него.
— Этого не было, — требую, бросая на мужчину хмурый взгляд. — Тебе показалось.
— Как скажешь, дорогая, — заверяет Грейвен с таким лисьим видом, что ежу понятно — он сделал правильные выводы, и они не в мою пользу.
— Я пойду первой.
— Хорошо.
— Никому ни слова!
— Беги уже, трусишка, — смеётся Адриан.
— Я не трусишка! — возмущаюсь и топаю ногой, хотя не чувствую в себе ни граммулечки смелости. — Просто я пока не знаю, как…
— Смотреть людям в глаза? — подсказывает слишком проницательный некромант.
— Да!
Адриан берёт меня за талию и ведёт к выходу, но у приоткрытой двери я артачусь.
— Нас увидят и сразу всё поймут! — смущаюсь я, а затем вдруг вспоминаю про справочник и бегу за ним к комоду, прижимаю сокровище к груди.
— Не уверен, что его можно отсюда выносить.
— А я думаю, он здесь специально для меня. Подозреваю, мне подготовили ловушку, в которую я попалась раньше времени. К счастью, с тобой, — добавляю, вспоминая о чудовищном холоде в архиве.
Выглядываю наружу и, не заметив никого в поле видимости, смело выхожу, за мной следует Адриан и аккуратно возвращает стеллаж–дверь на место, фиксируя книгу–рычаг.
Мы проходим через читальный зал, и мне кажется, что все, абсолютно все присутствующие знают, чем мы занимались в запретном архиве.
Щёки горят, сердце колотится так, что едва не проламывает рёбра, я ускоряю шаг и чуть было не перехожу на бег, но мой спутник не позволяет этого, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
— Ты что! — возмущаюсь громким шёпотом и пытаюсь сделать шаг в сторону, но не выходит.
— Выдохни, расслабься. Ничего ужасного не случилось. Подумаешь, поцелуй.
Он говорит снисходительно и вальяжно, и мне хочется уколоть его, потому что это не «подумаешь, поцелуй», это мой первый настоящий поцелуй! Точнее, много–много всяких разных восхитительных поцелуев!
— Ты хочешь сказать, что это были не самые качественные поцелуи? — Я нарочно медленно хлопаю ресницами, позволяя мужчине осмыслить всю глубину моего намёка. А после добавляю: — Нужно поспрашивать девочек, к кому из парней можно обратиться с просьбой просветить меня в столь важном вопросе.
Адриан не успевает ответить, так как мы выходим на улицу и видим… мою маму и Леонарда Ипсона, самого завидного холостяка этого сезона.