Страница 17 из 24
Глава 8
— Обниматься?
— Возможно, целоваться тоже. Поцелуи хорошо разгоняют кровь, — вдруг заявляет некромант, и я распахиваю глаза и даже делаю шаг назад.
Не потому, что пугаюсь перспективы, а потому, что порядочная леди именно так и должна поступить. Особенно леди, которая хочет заполучить джентльмена в мужья.
— Мы так не договаривались! — говорю, задирая нос.
— То есть тебе меня целовать можно, а мне тебя — нет? — интересуется Адриан, и в его тоне я слышу чуть недовольные нотки.
Кажется, мамулина схема работает. Она не раз напоминала, что мужчины предпочитают охотиться, а не быть дичью. Вот и некромант клюнул на мою якобы холодность.
Главное — не перегнуть палку. Я ведь девушка разумная. Особенно, когда всё идёт по моему плану.
— Я поцеловала тебя в шутку. Настроение такое было. А в столовой… Мне нужно было сохранить репутацию.
— Здесь тебе нужно сохранить здоровье.
— Не припоминаю, чтобы поцелуи от чего–то лечили, — отпираюсь исключительно из вежливости и желания на эти самые поцелуи поскорее «нарваться».
— Это потому что ты первокурсница и знаешь только основы, — заверяет некромант, берёт меня за руку и тянет на себя.
Я почти на сто процентов уверена, что он дразнит и ни за что не поцелует, как бы мне того ни хотелось, потому шокировано замираю, когда его губы касаются кончика моего носа.
— Да ты ледяная! — восклицает Адриан и принимается растирать мои плечи, руки, спину, прижимая при этом к себе.
От энергичных движений он быстро согревается и вновь напоминает печку, и я с удовольствием прижимаюсь ледяным носом к его груди.
— Как можно быть такой ледышкой? Здесь же всего лишь немного прохладно!
— Ты высокий сильный мужчина, у тебя много мышц, которые вырабатывают тепло, а я маленькая и хрупкая, я способна это тепло лишь активно терять. Не останавливайся!
Он тихо посмеивается, но продолжает согревать моё продрогшее тело, затем вдруг приподнимает, прижимая к себе, и несёт куда–то.
— Ты чего?
— Думаю, у тебя замёрзли ноги, их нужно растереть. Садись.
Я не успеваю опомниться, как оказываюсь на довольно высоком комоде, а некромант уже вовсю стаскивает мои ботиночки! Они поочерёдно падают на пол, а мои заледеневшие ступни оказываются в восхитительно–горячих мужских ладонях.
— Если ты в чём–то передо мной провинился, я тебя прощаю, — выдаю, закрывая глаза от удовольствия.
— Не думаю, что были такие прецеденты, — продолжает веселиться Адриан. — Но ты, конечно, та ещё штучка.
— Какая? — удивляюсь и приоткрываю один глаз, только затем второй.
— Наглая, дерзкая девчонка!
— Я? Да я же белая и пушистая! Посмотри на мои локоны!
— У тебя ненатуральный белый цвет волос, это значит лишь то, что либо в тебя попали опасным боевым заклинанием, либо ты сама его изучала и нарушила технику безопасности.
Он говорит весело, а вот мою улыбку его высказывание напрочь стирает. Адриан замечает перемену настроения моментально.
— Ты была на грани жизни и смерти? — требует он ответа, и я киваю. — Как такое возможно? Ты ведь Грейвен!
Теперь у меня вытягивается лицо и глаза на лоб лезут. Ничего себе, оговорочка!
Молчу, пока Адриан не понимает, что сказал. Лицо у него делается забавное–презабавное.
— Ну, пока ещё не Грейвен, — говорю и начинаю смеяться. — Но, кажется, ты уже смирился с этой мыслью!
Я хохочу, потому что не ожидала от него ничего подобного. Это совсем не в духе Адриана, вот ни капельки!
— Ты поняла, что я хотел сказать, — с нажимом произносит мужчина.
— Конечно, дорогой, — сладко–сладко тяну я. — Как скажешь! Я же совсем не спорю. Грейвен — так Грейвен! Красивая фамилия, очень даже мне подходит! — веселюсь я так, что слёзы текут, и приходится их утирать.
Мои ступни сжимают чуть сильнее — и это вся его реакция. В чём Адриану Грейвену не откажешь, так это в железном самоконтроле.
— Ладно, не обижайся на меня, пожалуйста, — говорю через пару минут, угомонившись. — Это нервное. Я не люблю вспоминать ту ситуацию и, если честно, не уверена, что имею право её рассказывать, она связана с папиной службой.
— Сколько тебе было лет?
— Десять, — отвечаю раньше, чем понимаю, для чего он задаёт именно этот вопрос.
— Выходит, это тебя похищали! — На лице Адриана шок. — Как ты сбежала? Как выжила в Диких Землях?! Ты ведь была совсем крошкой!
У меня не меньший шок, что он знает засекреченную наглухо историю, притом с некоторыми подробностями.
Дело касалось натянутых отношений между странами, их не хотели усугубить ещё больше, потому о моих «приключениях» знал узкий круг лиц. И, конечно, советник Грейвен, как без него?
— Я росла с двумя братьями и родителями–военными, папа с детства брал нас и на разные учения и в походы. Я отлично езжу верхом, стреляю из лука и вообще многое умею. Знаю повадки животных, с раннего детства разбираюсь в растениях, умею разжигать костры, очищать воду, готовить. И прятаться, разумеется.
— Ваши семейные заклинания, стирающие следы, тоже помогли, — утверждает Адриан.
— Да. Помогло всё, абсолютно всё, что я знала и умела. Именно потому я планирую взять от учёбы в академии как можно больше. Я записалась на семь факультативов и ни один не прогуливаю.
— Твоя история произвела на моего отца сильное впечатление, он в тот же год отправил нас всех — меня, братьев, сестру — на специальное обучение. Нас учили выживать в самых разных условиях без поправки на пол и возраст. В академии мне это очень пригодилось, да и в жизни тоже, потому я тоже очень серьёзно отношусь к учёбе.
— Но бульбу копать не поехал! — отчего–то вспоминаю я забавный слушок, что кое–кто чурается грязной работы в поле, с радостью копая при этом могилки и проводя время с вонючими зомби и скелетами не первой свежести.
— Пока все студенты развлекались на поле с этим вредным овощем, я отлично проводил время в закрытом секторе библиотеки. Туда почти невозможно попасть в обычные дни, так что я не терял времени зря. Ты согрелась?
— Да, спасибо.
Я пытаюсь спрыгнуть на пол, но Адриан удерживает и сам меня обувает, а когда заканчивает, не отходит и кладёт руки на мои колени.
— Ты… ты чего?
— Грею.
— А-а, — выдавливаю из себя смущённо.
Ткань платья кажется тонкой–тонкой, и создаётся впечатление, будто и нет её вовсе. Кровь бежит быстрее, и я не могу смотреть в его глаза от смущения.
— Жози, — тихо зовёт Адриан.
— А? — спрашиваю, продолжая гипнотизировать его руки на моих коленях.
— С тебя поцелуй.
— Что?! — Вскидываю голову.
— Говорю: «Иди, обниму», — меняет показания бессовестный некромант.
— Ты требовал поцелуй.
— Когда? — Невероятно красивые сине–зелёные глаза некроманта округляются в удивлении.
— Только что! — настаиваю на своём я.
— Кажется, кто–то выдаёт желаемое за действительное, — насмешливо бросает Адриан. А в следующее мгновение его рука ложится мне на затылок и властно тянет к себе.
Я не успеваю ни вдохнуть, ни ахнуть, ни вскинуть руки в защитном жесте, как его губы накрывают мои. И теперь это не шутка, не попытка разрядить ситуацию или спасти репутацию уверенной в себе, дерзкой первокурсницы. Это настоящее вторжение — сладкое и беспощадное. Головокружительное.
О сопротивлении не может быть и речи, крепость пала, не успев выбросить белый флаг. Даже не достав его из шкафа.
И я сама тянусь к мужчине. Обнимаю крепко–крепко, тяну на себя. Пальцы касаются его шеи, скользят к волосам, зарываются в них, исследуя новую, прежде неизведанную территорию. Прижимаюсь к нему, впитывая жар его тела, загораясь ещё сильнее, ярче.