Идеальная жена

Изумлённый Паэн открыл глаза как раз в тот момент, когда толпа ахнула в едином порыве, и едва успел подхватить свою невесту. Она всё-таки упала в обморок.

Паэн таращился на свою бесчувственную невесту, частично пребывая в потрясении, частично – поражаясь тому, насколько она и вправду хорошенькая. Более чем хорошенькая – особенно сейчас, когда обморочное состояние не позволяло ей втягивать щёки. Она была просто красавицей, если не брать во внимание ужасающую бледность.

– Что с ней такое?

Вопрос был задан отцом Паэна. Его голос словно разрушил чары, остановившие время: все разом заговорили, родные Авелин бросились к нему и окружили, а он так и стоял, прижимая девушку к груди.

– Что происходит? Что с ней? – вскричал лорд Стротон в крайнем волнении. Паэн принял это за добрый знак. Можно было предположить, что девушка не подвержена обморокам и что нынешний оказался из ряда вон выходящей случайностью. Это обнадёживало.

– С ней все хорошо, – заверила леди Стротон, которая вместе с двумя горничными хлопотала над Авелин, обмахивая её лицо.

– Ну-ка, давайте я… – Варин Стротон, её брат, попробовал выхватить девушку из рук Паэна, отчего тот наконец и сам очнулся от потрясения.

Хмуро взглянув на шурина, который собирался сделать то, что теперь было его долгом, Паэн оттолкнул его локтем и подхватил Авелин на руки… Точнее, попытался. Потому что подхватить новобрачную было нелегко. От бёдер до шеи она казалась странно негнущейся. В конце концов он поднял её, точно доску, причём голова и ноги безвольно повисли, будто лианы плюща. Это очень обескураживало.

Паэн с кряхтением двинулся вперёд и быстро оставил позади хлопочущих женщин, прокладывая себе путь в бормочущей толпе.

Пока он пересекал двор, его взгляд несколько раз задерживался на её лице. Стоило бы порадоваться тому, что девушка красива. В конце концов никому не захочется ложиться в постель с какой-нибудь рыбой. Но даже её красоты было недостаточно, чтобы возместить очевидный недостаток – слабое здоровье. Если честно, он бы предпочёл больной красавице обычную простушку, зато здоровую.

Долгие годы военных походов внушили ему определённые надежды в том, что касалось женитьбы. Он провёл много – слишком много – лет, сражаясь в одном бою за другим, живя в походных палатках, которые протекали в дождь и никоим образом не защищали от ночных холодов.

Сначала всё это казалось отличным приключением. Паэн радовался боевому братству. Но битва следовала за битвой, и товарищ за товарищем падали рядом с ним на поле брани. И большое приключение вдруг лишилось своей притягательной силы, потому что оно означало смерть и кровь по колено. Паэн, к собственному удивлению, поймал себя на мысли, что горячо тоскует по удобной сухой постели, тёплому очагу и мягкой груди доброй супруги, на которую можно склонить свою усталую голову. Только верность королю и желание защитить и уберечь младшего брата Адама, который слишком долго не мог расстаться с иллюзиями, удерживали Паэна от того, чтобы оставить военную стезю и вернуться домой. Но, когда Адам погиб, сраженный в сердце ударом сарацинского меча, Паэн пал духом и больше не мог биться. Видя его состояние, король Ричард даровал ему позволение доставить весть о смерти брата домой, а заодно посоветовал справить, наконец, свадьбу. И Паэн немедленно отбыл в родные края с печальным известием. Выждав непродолжительный срок траура, он отправил послание, в котором требовал к себе свою невесту.

И в душе он надеялся, ожидал даже, что невеста окажется сильной и приятно округлой. Такой, которую не раздавишь, когда ляжешь на неё сверху, и полные груди которой станут для него подушкой в холодные зимние ночи.

– Ох…

Стон прервал его мысли. Девушка приходила в себя. Похоже, её оживил свежий ветерок, ласкавший щеки. Когда она подняла голову и взглянула на него затуманенными глазами, он попытался перехватить ее так, чтобы ей было удобно сидеть, однако она по-прежнему не могла согнуться.

Впрочем, обдумывать этот факт и его возможное значение Паэну было некогда, потому что жена начала вырываться. Это если выразиться деликатно; на самом деле она, учитывая негнущееся тело, могла только биться головой и брыкаться ногами, лёжа пластом на его руках.

– Умоляю! Поставьте меня на землю! – Она одновременно и задыхалась, и казалась ужасно сконфуженной всем произошедшим.

Пытаясь её успокоить, Паэн ободряюще улыбнулся и сказал:

– Отдохните, не тратьте силы.

Когда её новоиспечённый муж пробормотал эти слова, Авелин прекратила попытки освободиться и замерла. Она не могла сказать, сердится ли он или нет. Судя по голосу, он не злился, но лицо у него было нахмуренное. Она предположила, что настроение ему испортил её обморок. Да уж, на свадьбе она впечатления не произвела – шепелявила, упала в обморок, и вообще…

Вспомнив, как прозвучало ее «ду-у», Авелин заодно вспомнила, что больше не втягивает щёки, и поспешила это сделать в надежде, что он не заметил её пухлости. Бросив взгляд поверх его плеча, она увидела, что гости следуют за ними в некотором отдалении. Паэн шагал очень быстро, невзирая на тяжёлую ношу, с каждым шагом увеличивая разделяющее их расстояние. Она огорчённо вздохнула. Ей было ужасно стыдно. И нехорошо, что мужу пришлось тащить её так далеко. Варин, конечно, снёс её вниз по лестнице, но, право же, это было такое короткое расстояние по сравнению с этим!

– Умоляю, милорд, – начала она снова, чуть расслабив щёки, чтобы говорить. – Поставьте меня на ноги, иначе надорвётесь. Я слишком тяжёлая, чтобы вы… – Она неуверенно замолчала. Муж остановился и воззрился на неё с изумлением. Она едва успела осознать, что он удивлён, как Паэн внезапно разразился смехом.

Через мгновение он покачал головой и сказал:

– Вряд ли я надорвусь от такой пушинки, как вы. Женщины! – воскликнул он с выражением усталого удивления и зашагал снова, явно не замечая, что лицо Авелин густо порозовело. Едва ли её можно было назвать пушинкой, но она оставила попытки протестовать и весь оставшийся путь страдала молча.

Когда они наконец добрались до замка и очутились в большом зале, она испытала неимоверное облегчение и обрадовалась ещё больше, когда её уложили на скамью. Авелин поспешно оправила юбки, избегая встречаться взглядом с мужчиной, который уселся на скамью рядом с ней. Она так нервничала, что её даже обрадовало, когда двери распахнулись и в зал хлынула толпа гостей.

Во главе поспешающей толпы была леди Стротон. С озабоченным лицом она подбежала к Авелин.

– Дорогая, как ты себя чувствуешь? Пришла в себя?

– Да, – ответила Авелин.

– Ты выглядишь гораздо лучше, – заметила какая-то женщина, вероятно мать Паэна, встав рядом с леди Марджерией.

– Да. И в самом деле. – Подошедший лорд Стротон смущённо похлопал дочь по плечу, а потом, качая головой, заговорил с мужчиной, который очень напоминал Паэна, только был значительно старше. – Просто не знаю, что и сказать. Авелин ни разу в жизни не падала в обморок. Должно быть, это от волнения.

Авелин зажмурилась. Хоть бы они все просто сели и оставили эту тему. Она была ужасно смущена.

– Конечно, это всего лишь нервы, – произнёс женский голос, и Авелин открыла глаза, чтобы взглянуть на говорившую. Женщина была примерно ровесницей матери, с тронутыми сединой светлыми волосами и приятным лицом.

– Тётя Хелен права, – согласилась миниатюрная белокурая девчушка. – С моей кузиной тоже так было. Она была такая здоровая, такая здоровая! Ни разу в жизни не падала в обморок, пока не понесла ребёнка. После этого хватало пёрышка, чтобы сбить её с ног.

– Диаманда! – ахнула старшая блондинка, тётя Хелен.