Идеальная жена

Паэн покачал головой. Мать утверждала, что со дня их свадьбы судьба явно ополчилась на Авелин. Это было первое, что леди Джервилль сказала, когда услышала о новом несчастье, которое постигло невестку. А потом рассказала ему, как собаки испортили тунику, которую Авелин принялась шить для него в очередной раз. Паэн же начал подозревать, что за этим что-то кроется, хотя подозрения его основывались исключительно на ощущении, что несчастных происшествий набиралось что-то уж слишком много.

Концы не сходились с концами. Мать любила собак, но требовала от них послушания и хорошего поведения и обучала их сама. За всё время Боадицея и Юнона ни разу ничего не погрызли. Однако, по словам матери, собаки буквально разорвали тунику в клочья. А ещё этот пожар в шатре! Он помнил, какое серьёзное лицо было у Авелин, когда она уверяла его, что потушила свечу. Её уверенность дала слабину лишь тогда, когда он предположил, что она слишком спешила и не проверила, погасло ли пламя.

А давешнее происшествие заставило его задуматься всерьёз. Отец спросил, как это случилось, но Паэн не сумел объяснить. Они с отцом побывали в той комнате, когда осматривали замок. И Авелин, войдя туда, наверняка тут же заметила дыры в полу, даже если не видела их снизу. Она никак не могла бы их пропустить. Это просто невозможно.

Нет, Паэн не сомневался: не может человек быть настолько невезучим. Что-то здесь не так, и он твёрдо решил как следует расспросить Авелин насчёт последнего происшествия. А ещё – внимательно наблюдать за ней. И наконец начать воплощать в жизнь свою задумку – научить Авелин ценить себя. Слишком долго он откладывал это дело.

Двойные двери башни были широко распахнуты, приветствуя хозяина. Паэн вошёл в большой зал и огляделся: обитатели замка, все как один, лежали, растянувшись на полу, и оглушительно храпели. Это был мёртвый сон людей, которые выбились из сил, и он быстро понял почему. Они хорошо потрудились в его отсутствие. Пол в зале был застелен толстым слоем свежего тростника. В тусклом свете погасшего камина он не видел ступенек, но справедливо полагал, что их уже починили, приведя в рабочее состояние.

Паэн не сомневался, что к лучшему изменилось здесь и многое другое, однако было поздно, и осмотр вполне можно было отложить до утра. Сейчас же он просто хотел знать, где его жена. Он не сможет заснуть, не убедившись, что она действительно пришла в себя. Его взгляд привлёк шатёр, стоящий посреди зала. Он не сразу его заметил – должно быть, слишком устал. Ладно. Вот, значит, куда переместился шатёр. Несомненно, это было сделано по приказу Авелин – и Паэн не сомневался, что найдёт жену в шатре.

Будь у него силы, Паэн бы рассмеялся при виде шатра, окружённого спящими мужчинами. Он покачал головой, удивляясь находчивости жены, которая додумалась, как обеспечить ему и себе уединение среди слуг и солдат. Паэн направился к шатру, осторожно прокладывая себе путь среди спящих.

Явное свидетельство того, что его люди смертельно устали – никто из них даже не пошевелился, когда он перешагивал через них. Наверняка утро, когда они ворочали камни для наружной стены замка, а потом день и, возможно, вечер, когда они вычищали и чинили башню, свалили их с ног.

Паэн добрался-таки до шатра, умудрившись ни о кого не споткнуться, и проскользнул внутрь. Внутри было черно, как в угольной яме. Кажется, осмотреть ранения жены ему не удастся, понял он. Паэн начал осторожно пересекать шатёр в направлении заднего правого угла, где, по его расчётам, устроили постель, как это было в путешествии. И немедленно споткнулся, потому что на полу что-то лежало.

Потеряв равновесие, он выбранился и наполовину отпрыгнул, наполовину откатился в угол. Его сапог зацепился за край ложа, и он, не удержавшись на ногах, с кряхтением рухнул на пол: женщины явно поскупились насчёт шкур. Стоило, однако, радоваться, что он хотя бы не раздавил жену. А ведь совсем близко упал, подумал Паэн, когда она повернулась во сне и прильнула к нему.

Вдруг в темноте раздалось:

– Милорд?

Паэн замер.

– Рунильда? – спросил он в полной уверенности, что слышит голос жениной служанки примерно с того места на полу, где он споткнулся.

– Да, милорд. Почему вы не наверху, с леди Авелин?

Паэн застыл в ужасе, стараясь рассмотреть, что за фигура лежит рядом с ним в темноте.

– Паэн? – услышал он сонный голос Диаманды и почувствовал, как её рука пощупала его за ногу, будто ей не верилось, что это действительно он.

А потом, к его удивлению, подала голос и леди Хелен из другого угла:

– О господи! Что здесь происходит?

Паэн с бранью вскочил на ноги и, спотыкаясь, поспешил вон из шатра, настолько смущённый своей ошибкой, что даже не подумал извиниться прежде, чем оказался в безопасном убежище большого зала.

Он перепрыгивал через спящих, двигаясь в темноте с излишней поспешностью. И чуть не сбил с ног свою жену, не успев вовремя её увидеть.

– Муж мой? – Авелин, чтобы не упасть, поймала его протянутые руки.

– Да. Почему вы здесь?

– Я слышала, как вы подъехали. А когда вы не пришли наверх, догадалась: вы же не знаете, где наша постель. Вот и пришла за вами.

Он вздохнул, а она нащупала его ладонь в темноте и потянула в сторону лестницы. Паэн молча следовал за ней, пока они пробирались через угольно-чёрный мрак зала, полагаясь на то, что она знает дорогу. К большому его облегчению, в спальне тихо горел очаг, и он снова обрёл способность видеть.

И тут же нахмурился, увидев в свете пламени, что её голова перевязана.

– Как ваша голова?

– Хорошо, благодарю вас, – тихо ответила Авелин и переменила тему: – Рунильда сказала, что вы ездили в деревню.

– Да. – Паэн огляделся вокруг, отметив, что Авелин не только вычистила спальню и устлала пол свежим тростником, но и распорядилась, чтобы их сундуки достали из телеги и подняли сюда, наверх. Старая кровать исчезла. Паэн знал, что кровать, на которой спал Лиджер, была в ужасном состоянии, но предполагал обойтись ею, пока не изготовят новую. Однако Авелин устроила для них ложе из шкур и мехов.

– Я думал, что вы в шатре, – буркнул он. Она подняла брови.

– Нет. День закончился прежде, чем мы успели приготовить вторую спальню для леди Хелен и Диаманды. Поэтому я велела поставить шатёр в зале, чтобы им не пришлось спать среди воинов. С ними Рунильда. – Она слабо улыбнулась. – Наверное, хорошо, что я успела прийти за вами прежде, чем вы полезли в шатёр и перебудили их всех.

Паэн скривился.

– Я туда и полез, и всех перебудил. И понял свою ошибку, лишь когда Рунильда спросила, почему я не с вами наверху.

Авелин тихо рассмеялась, затем пожала плечами.

– Они наверняка уже снова заснули, милорд. Мы все ужасно устали после тяжёлого дня. – Помолчав, она спросила: – Вам удалось уговорить деревенских поработать в замке? Вы ведь за этим туда ездили?

– Да, именно за этим. Но толку не было. Никто в деревне не хочет на нас работать. Деревенька бедная, в том же плачевном состоянии, что и замок. По вине Лиджера и разбойников местные жители без конца испытывали лишения. Они обижены и злы на отца, потому что он не заботился о них, как ему бы следовало, – с тяжёлым вздохом признался Паэн. – Вот почему я так припозднился. Я ездил в Джервилль. Отец обещал с утра пораньше навестить деревню в Джервилле и набрать для нас новых слуг. Он отправит их незамедлительно, и они должны прибыть к полудню.

– Вот как. – Авелин кивнула. – Что ж, хорошо. Сегодня мы сделали очень много, но завтра работы будет ещё больше. Я рада, что у нас появятся слуги. – Авелин замялась. – Может быть, вы хотите есть или пить?

– Нет. Я поужинал в Джервилле.