Идеальная жена

Она со стоном запустила руки ему в волосы, легонько царапая ногтями кожу головы, а потом провела рукой вдоль его спины. Он поднял голову и поглядел на неё. Увидев, что она не спит, он придвинулся ближе и, полулёжа на ней, запечатлел на её губах утренний поцелуй.

Авелин было встревожилась – вдруг у неё неприятно пахнет изо рта? Но затем решила, что это неважно, коль скоро муж, кажется, не обращает на это внимания. Было восхитительно проснуться вот так, и стало ещё лучше, когда он просунул колено между её ног и прижался сильнее. Авелин застонала от удовольствия, уступая его напору и уже дрожа от сладостного предвкушения.

– Не перейти ли нам на подоконник? – ахнула она, когда Паэн лёг на неё сверху, упираясь локтями о постель, чтобы не травмировать руки своим весом.

Паэн замер, но потом, коротко рассмеявшись, покачал головой.

– Нет. Думаю, сегодня мы обойдёмся без подоконника.

– Но… – Она осеклась и поглядела на дверь, потому что раздался стук.

– Кто там? – сердито прорычал Паэн, по-прежнему лёжа на Авелин.

– Это Дэвид, милорд, – послышался голос за дверью. – Ваш отец отправил меня узнать, встали вы уже или нет. Он говорит, вы сегодня должны скакать с ним в Рамсфельд, чтобы посмотреть, как там идут дела.

Вздохнув, Паэн перекатился обратно на постель.

– Да, я уже встаю.

– Хотите, милорд, чтобы я помог вам одеться? – спросил Дэвид из-за двери.

Паэн сел и потянулся было за одеялом, но замер, глядя на свои забинтованные руки. Проворно вскочив, Авелин сгребла одеяла и шкуры и набросила на мужа и на себя, но Паэн выскользнул из-под укрытия, вставая.

– Ты принёс мою одежду, парень? – крикнул он, пересекая комнату, и Авелин прикусила губу при виде его возбуждённого члена.

– Да, милорд, – раздался быстрый ответ.

– Тогда входи.

Дверь распахнулась, и Авелин, сумев-таки отвести взгляд от мужниной фигуры, подтянула одеяло до подбородка. Она смотрела, как вошёл Дэвид с одеждой, сапогами и кольчугой Паэна в руках. Вид брони напомнил ей, что Рамсфельд довольно далеко и что им придётся быть начеку на случай нападения врага или встречи с разбойниками. В следующую минуту, однако, она вспомнила, где слышала это название; она взглянула на мужа, старательно избегая смотреть на него ниже талии, и спросила:

– Рамсфельд, случайно, не родной дом вашей матушки?

– Да. Откуда вы знаете? – Паэн удивлённо взглянул на жену, а Дэвид тем временем, одной ногой закрыв за собой дверь, сбросил груду одежды на кресло возле камина.

– Ваша матушка упоминала о нём в тот день, когда мы приехали, – ответила она. – Она сказала, что кастелян умер, пока вы были в отлучке.

– Да. Лиджер. Он был очень стар.

– Значит, поэтому вы туда едете? Потому что кастелян умер? – с любопытством спросила Авелин. – Наверное, вашему батюшке придётся искать нового?

Паэн остановился возле кресла, куда Дэвид свалил предметы его облачения, и обернулся к жене, глядя на неё с раздосадованным видом.

– Я забыл вам сказать, – осенило его.

– Что сказать? – встрепенулась Авелин, а Дэвид тем временем на вытянутых руках протянул Паэну его брэ, чтобы тот шагнул в них.

Паэн выждал, пока штаны не окажутся там, где положено, и лишь затем ответил:

– Отец просил, чтобы я взял управление замком на себя.

– Что? – изумлённо воскликнула Авелин, когда Дэвид забрался на скамеечку, а Паэн нагнулся, чтобы мальчик надел на него тунику. Как только туника была наброшена через голову, он повернул к ней улыбающееся лицо в полной уверенности, что она тоже обрадовалась.

– Да. Ему нужен кто-нибудь, кому он может доверять. И он считает, что так я смогу набраться опыта.

Авелин смотрела на него в недоумении, и он начал объяснять:

– Последние годы я почти не вылезал из крестовых походов. Я умелый воин, но едва ли знаю, что значит быть хозяином поместья.

Он опустился на колени, чтобы Дэвид смог надеть на него тяжёлую кольчугу, а потом, вставая на ноги, добавил:

– Отец также думает, что вам понравится быть полноправной хозяйкой в собственном доме.

Авелин молча смотрела на мужа, пока тот спрашивал у пажа, где его пояс и меч. Дэвид оставил их в той комнате, где Паэн обычно ночевал. Мальчик с извинениями выбежал из комнаты, чтобы принести требуемое, а Паэн подошёл к кровати, подарил жене быстрый страстный поцелуй и вышел, предоставив Авелин изумлённо смотреть ему вслед.

Паэн станет кастеляном замка Рамсфельд. Они переедут туда. У неё будет собственный дом, где она сможет распоряжаться как хозяйка.

Авелин почувствовала, что её охватывает страх. Неделю назад она сочла бы такую перспективу заманчивой и предвкушала бы, как станет полновластной госпожой в собственном замке. Мать обучила её всему, что было необходимо, чтобы справиться с такой ролью. Но то было раньше, до того, как в жизни Авелин наступила чёрная полоса разнообразных несчастий. Теперь она была в ужасе. С её нынешним везением не пройдёт и недели, как Рамсфельд превратится в груду развалин, грустно подумала она.

– Рамсфельд – родной дом леди Джервилль, она там выросла. Несколько лет назад её родители умерли, и теперь замок перешёл к ней и лорду Джервиллю.

– Леди Кристина была единственным ребёнком, – добавила леди Хелен, и Диаманда кивнула.

Авелин, со своей стороны, хранила молчание, предпочитая просто слушать спутниц, пока они втроём поднимались в солар.

Женщины только что закончили завтрак и покинули большой зал. К тому времени, как Авелин встала, совершила утренний туалет и сошла вниз, Паэн и его отец уже отбыли в Рамсфельд. Сегодня утром за столами были только четыре дамы, несколько десятков слуг и солдат.

Разумеется, леди Джервилль первым делом заговорила о переезде в Рамсфельд. Похоже, все вокруг давно знали про это, в том числе леди Хелен и Диаманда. Авелин узнала последней.

За завтраком ей стало известно и то, что переезд состоится не раньше чем через неделю. Надеялись, что к этому времени руки Паэна окончательно заживут. Значит, у Авелин будет неделя, чтобы снова собрать сундуки и подготовиться к переезду. Хотя что ей собирать? Со дня приезда она почти ничего не доставала из сундуков, кроме одежды. Во всём прочем не было нужды.

Леди Джервилль говорила о переезде с преувеличенным оживлением, и Авелин даже начала подозревать, что мать Паэна радуется её переезду ничуть не больше её самой. Казалось, огорчены даже Диаманда и леди Хелен. Авелин была рада ускользнуть с террасы, чтобы закончить очередную попытку сшить мужу тунику и брэ. Она начала их на следующий день после приезда в Джервилль – после того, как бесцельно проблуждала по замку всё утро, она решила, что с тем же успехом может начать шить. Паэн носил брэ и тунику, которые принадлежали брату, но они были не совсем ему впору.

– В Рамсфельде очень красиво, – продолжала Диаманда. – Не сомневаюсь, что вам там понравится.

– Ты там бывала? – с любопытством спросила Авелин. Леди Хелен толкнула дверь в солар.

– Да. Мы всей семьёй проезжали мимо, когда меня впервые привезли на обучение к леди Крис… – Диаманда вдруг замолчала, потому что едва не налетела на леди Хелен. Её тётка стояла перед дверью, перегородив путь своим спутницам.

– Тётя Хелен? Что такое? – Диаманда протиснулась мимо тётки и заглянула в комнату. Затем сдавленно вскрикнула. Леди Хелен внезапно обернулась к Авелин и попыталась оттолкнуть её от двери.

– А может, лучше отправиться на прогулку?

– Что? Там же дождь, – напомнила ей Авелин. На лице леди Хелен было написано сочувствие; при виде этого Авелин ринулась мимо неё, решив во что бы то ни стало увидеть, что там такое.