Идеальная жена

Паэн бросил взгляд на шатёр и решил, что остаток пути его жена проделает на его коне, в его седле и вместе с ним. Так она сможет отдохнуть, сохранив те малые силы, что у неё есть.

Птичья песня заставила Авелин поднять голову от шитья и выглянуть в проём поднятого полога, чтобы убедиться – начинается рассвет. Она опять проработала всю ночь.

После сражения с крапивой она немного поспала – совсем недолго, но и этого хватило, чтобы кожу перестало саднить. Она поняла, что её совсем не клонит обратно в сон – и так проспала целый день, – и снова принялась за шитьё, уверяя себя, что поработает совсем чуть-чуть, а потом ляжет досыпать. Разумеется, вышло наоборот. Авелин так увлеклась, что опять проработала ночь напролёт.

Она понимала, что потом пожалеет об этом, но сейчас была ужасно довольна собой. Она закончила шить брэ и начала тунику. Ещё одна ночь – и дело, возможно, будет сделано.

Представив, как обрадуется муж, когда она преподнесёт ему новую пару одежды, Авелин расправила спину; ведь она долго сидела за работой скрючившись. Потом медленно встала на ноги, превозмогая боль в затёкшем теле. Нужно было время от времени разминаться, чтобы этого избежать, но она как-то не подумала. А теперь придётся расплачиваться за то, что столько часов провела в одном положении.

Авелин аккуратно сложила незаконченную тунику и убрала её в сундук к штанам, убеждая себя, что вовсе не расстроилась из-за того, что этой ночью муж опять пренебрёг её обществом. Но лгать Авелин не умела, особенно самой себе.

Кажется, супружеская жизнь – это ещё и одиночество. По крайней мере, с её браком дело обстояло именно так.

Вздохнув, она подошла к пологу шатра и с надеждой выглянула наружу. Теперь, когда она встала, у неё опять возникли неотложные нужды. К несчастью, все мужские тела, что развалились вокруг костра, лежали неподвижно, не выказывая ни малейших признаков скорого пробуждения.

Оглянувшись на окружающий лес, Авелин – как ей показалось – заметила в противоположном конце лагеря тропинку. Вероятно, она вела к реке, догадалась Авелин. Затем взглянула на мужчин, спящих вокруг потухшего костра.

Вчера в лесу она наткнулась на неожиданное препятствие, но то было в темноте. А сейчас, при свете дня, она непременно справится лучше. Но ведь муж запретил ей бродить по лесу без его позволения!

Авелин задумалась было о последствиях непослушания мужу, но её организм слишком явственно дал понять, что дело не терпит отлагательств. Нравится ей это или нет, но она справит нужду либо в лесу, либо в шатре.

Бормоча себе под нос, девушка вышла из шатра, крадучись пересекла лагерь и двинулась по тропе.

С десяток шагов – и Авелин вышла на маленькую полянку в лесу. Она огляделась в некотором смятении: никакой реки в поле зрения не было, зато впереди начиналась ещё одна тропка. Пожав плечами, Авелин пересекла полянку и зашагала по новой тропе, да только та с каждым шагом делалась всё уже, пока не исчезла окончательно. После минутного колебания девушка приступила к своим делам, а потом, облегчившись, повернула назад, к лагерю.

Она задержалась на полянке, которую только что проходила. Отсюда начинались сразу две тропки, и Авелин не могла вспомнить, по которой из них пришла сюда. По той, что правее? Тропки шли одна подле другой, так что это могла быть и левая. Решив довериться первоначальному побуждению, Авелин пошла по правой тропке, убеждая себя, что сможет вернуться, если через несколько минут поймёт, что ошиблась. Однако, когда она действительно была вынуждена повернуть назад, ей почудилось, что возвращается она слишком долго, а поляна, до которой она наконец добралась, была как будто меньше, чем та, откуда она начинала свой путь.

Но, может быть, это ей только кажется? Авелин пошла по новой тропе… и через десять минут призналась себе, что заблудилась. Что ещё хуже, солнце успело подняться высоко в небо, так что ей в любом случае уже не пробраться назад в шатёр так, чтобы не заметил муж.

Авелин была готова плюхнуться на землю и хорошенько выплакаться. Казалось, сама судьба предупреждает, что её брак обречен на неудачу. Впрочем, хорошенько подумав, она пришла к выводу, что судьба, видимо, полная дура, поскольку не догадалась предупредить её до того, как она вышла замуж, а не после.

Прогнав непрошеные слёзы, Авелин сделала глубокий вдох, оглянулась по сторонам и, выбрав тропинку наугад, снова зашагала вперёд.

Но не успела она пройти, быть может, сотню шагов, как буквально чуть не сбила с ног… кого-то. Радость от того, что на её пути попался человек, длилась лишь до той секунды, как она осознала, кого чуть не сбила с ног и чем он тут занимался. Это был её свёкор, лорд Джервилль, который громко проклинал незваного свидетеля на все корки. Очевидно, он явился сюда ровно за тем же, что и она, и был более чем просто сконфужен её появлением.

Вскрикнув, Авелин поспешно отвернулась и даже успела помчаться прочь, чтобы оставить его в одиночестве, но не успела убежать далеко. Когда до неё дошло, что он – её единственная надежда вернуться в лагерь до вечера, девушка замерла на месте.

Было непонятно, следует ли ей объясняться, почему она остановилась и не дает ему завершить дела в одиночестве, но прежде, чем Авелин успела принять решение, он закончил и затопал ей вслед.

– Прости, девочка, если я тебя напугал, – грубовато сказал он. – Я думал, что один вскочил в такую рань. Иначе ушёл бы подальше в лес.

Куда уж дальше, подумала Авелин, если она бродит по лесу уже добрых полчаса!

Вслух она, однако, ничего не сказала, а просто улыбнулась в надежде, что тень деревьев скроет краску стыда, которая заливала ей лицо.

– Мой муж уже встал? – с надеждой спросила она, идя вслед за свёкром.

– Когда я уходил, он ещё спал, но… – Он замолчал, и они оба услышали, как кто-то несётся напролом, ломая ветки на своём пути. Покачав головой, лорд Джервилль закончил: – Но я полагаю, что это он несётся нам навстречу.

– Авелин! – Прямо перед ними на тропу из леса выскочил Паэн и остановился как вкопанный. – Вот вы где! Я боялся, что вы заблудились в лесу! Разве я не говорил вам, чтобы вы не ходили одна?

– Я… – начала было Авелин, но закрыла рот, поскольку он подтолкнул её в спину своей культей в направлении, откуда сам только что пришёл. Они едва прошли с десяток шагов, как вышли из лесу и очутились в лагере. – Господи, я же была совсем рядом! – изумлённо воскликнула она посреди шума голосов и утренней суеты.

– Значит, вы всё-таки заблудились! – обвиняющим тоном воскликнул Паэн, и Авелин скривилась. Надо не забывать подумать, прежде чем открывать рот.

– Да, может быть, немножко, – признала она. – Но потом я наткнулась на вашего батюшку, и всё стало хорошо. Кроме того, я ведь не ходила на реку. Я просто хотела… сделать одно дело, – закончила она туманно, а затем добавила: – Очень неотложное, потому что вчера, когда мы остановились на ночь, вы меня не отвели его сделать.

– А вы меня об этом и не просили, – отрезал Паэн, несколько раздражённый тоном её голоса. – И я знаю, что вы не ходили на реку. Потому что на этот раз возле лагеря вовсе нет никакой реки.

– Нет реки? – изумилась Авелин. – Тогда как мы сегодня будем мыться?

– А мы и не будем, – просто ответил он. – Однако надеюсь, что сегодня к вечеру мы доберемся в Харгроув и, может быть, помоемся там.

– Ох… – Она нахмурилась. Ей совсем не нравилось чувствовать песок на зубах и грязь на всём теле, как бывает в дальнем путешествии, и она очень хотела бы искупаться в реке. С другой стороны, после вчерашней неудачи ей наверняка будет безопаснее мыться уже в Харгроуве.