Страница 37 из 44
— Раз вы сейчас сами заговорили о допросе, а не о моем аресте, вы очевидно имели в виду, что вас не слишком расстроило покушение на Джотодию. Так вот, думаю, вас порадует предложение избавиться от телохранителей Джотодии. А то, чего доброго, широкой публике станет известно о заявлении охранников о моей причастности к покушению. Затем до Джотодии дойдет информация, что покушавшийся на него человек из Пуэнт-Нуара и его, то есть меня, видели с вами вместе на некоторых мероприятиях. А ведь Джотодия может подумать, что это вы его заказали из-за досады на финансовые потери в вашем нелегальном бизнесе на приисках в ЦАР и Конго.
— Что вы хотите, Санчес? – сдавленно спросил мэр.
— Вернуться в свой дом и чтобы с меня сняли все подозрения.
— Хорошо, – кивнул он. – Полагаю, это возможно. Но, по-видимому, это не все?
— И вы, и я заинтересованы в том, чтобы эти парни – телохранители Джотодии – замолчали навсегда. Надо чтобы они покончили с собой в тюрьме. Так будет лучше для всех.
— Я не буду в таком участвовать! – нервно вскрикнул мэр.
— Тише, – поморщился Санчес, глянув по сторонам. – Вам и не придется. Тогда только распорядитесь перевезти задержанных на допрос в мэрию. По дороге на машину нападут партизаны. Полицейских не тронут. Зачем лишние жертвы? Правда ведь?
* * *
Сидя у себя в гостиной, закинув ноги на столик, Санчес смотрел новости по телевизору, где сообщалось об очередной вылазке партизан. Ведущий рассуждал о том, что они пытались освободить своих дружков, которые погибли при нападении. О связи арестованных с Джотодией и ЦАР не было сказано ни слова.
И только вечером того же дня Марио узнал от Мбазы, организовавшего нападение, что не все телохранители уничтожены. Еще до того, как их повезли на допрос в мэрию, один сбежал, тот самый, вызывавший у Марио больше всего опасений.
Подспудно он ожидал подобного развития событий и даже не стал ругать Мбазу. Тот парень – профессионал, он бы не дал убить себя так легко. Санчес пожалел, что не сделал все сам. Но так светиться колумбиец не мог.
Его одолевал звонками Шен и требовал срочно ехать в ЦАР. Того же хотел и Центр, передавая свои пожелания через Румена.
— Отдохнул после отравления? – во время очередной встречи на набережной поинтересовался болгарин. – Берись за дело. И думать забудь о том, чтобы устраивать разборки с Гиваром. Уже то, что мы выявили его сущность – огромный плюс. Он не знает о твоих догадках, и не знает, кто ты есть на самом деле. Это преимущество. Можно будет с ним поиграть в плане дезинформации по тем или иным вопросам.
— Я бы не был так уверен, что он меня не подозревает.
— Не скажи, по-моему, он просто хотел натравить тебя на китайца и избавиться от него твоими руками. Ему нужен убийца.
— Он мог сказать напрямую, – Санчес пожал плечами.
— Пришлось бы платить. А так он хотел использовать твой праведный гнев.
— Гивар не дурак. Боюсь, он меня раскусил и держал при себе, чтобы прислеживать. Я проморгал. Думаю, от него необходимо избавиться.
— Не дури, Санчес, нам сейчас не до этого. Да и кстати, зачем тебе Понс? По нему, правда, все чисто, проверили.
— Водитель хороший. Парень надежный.
— Скажи честно, хочешь через него побольше выведать о Гиваре, чтобы изощренно его прикончить?
Марио хмыкнул.
— Зачем же изощренно? Могу и просто так, без изысков.
Румен начал терять терпение и раздраженно засопел.
— Пока ты носишься с идеей мести Гивару, ты проморгал телохранителя Джотодии. Он настырный, вроде тебя, и будет охотиться за тобой. И кроме того, в ЦАР неспокойно. Улучшений не намечается. «Селека» беснуется.
— Я слышал, что там наоборот затишье. В Либревиле подписали соглашение о прекращении огня. При условии, что Бозизе назначит премьер-министра до восемнадцатого января из числа оппозиции. Тогда его не сместят с поста президента. Может быть. Думаю, сместят по-любому. Только если премьер-министр будет выбран оппозицией, свергнуть Бозизе станет гораздо легче.
— Да, Центр выражает опасения насчет Бозизе. Хорошо, если его не убьют. Но наша задача сейчас, чтобы и Джотодия не задержался в президентах, если его назначат, и кроме того, нужно организовать сопротивление среди христиан. Их режут, насилуют, убивают. Бозизе и его власть деморализованы.
— Китаец хочет того же. Организовать сопротивление. Будет гражданская война и бойня на религиозной почве. – Санчес потер лицо, ощутив усталость. После отравления слабость то и дело накатывала, но сейчас она возникла при мысли о предстоящем.
После встречи с Руменом колумбиец отправился в автомобильный салон и выбрал похожий на его прежнюю машину пикап.
— Мне некогда ждать, – сказал Санчес продавцу. – Возьму вот эту, со стенда. Нужен номер и документы. – Он достал несколько пачек денег – стоимость машины, добавил еще на регистрацию. – К вечеру сделаешь?
Парень кивнул, пряча деньги. Вечером он сам пригнал пикап к дому колумбийца. С интересом и робостью заглянул за ограду. Увидел чьи-то ноги, торчащие из гамака.
Осмотреть машину вышел Понс. В расстегнутой до живота рубахе, с полотенцем на шее и мокрыми волосами. Поцокал языком, заглянул под капот и процедил:
— Барахло!
Продавец отдал ему ключи, а сам краем глаза заметил на скамье под кустом разобранный автомат Калашникова и поторопился уйти.
Санчес вышел из дома, мельком глянул на улепетнувшего парня из автосалона, на Понса, скептически осматривающего пикап, и подошел к гамаку. Легонько пнул снизу по выпуклому бугру – заду Луиса, обтянутому тканью гамака.
— Хватит дрыхнуть! Смотайся за Жозефом в госпиталь. Машина уже тут.
— Он не поедет, – отмахнулся Мартинес и с отрешенным выражением лица продолжил накручивать на палец кончик своих черных усов.
— Мечтаешь о марихуане? Не надейся. Придется поработать, – сердито выговорил Санчес. – Поднимай свою задницу и делай, что велено.
— Ой-ой, – кривляясь, Луис все же вылез из гамака и поплелся к машине. – Мбазу гонял бы!
Едва он уехал, напротив калитки остановилась красная машина Адрианы.
— Принесла ее нелегкая, – пробормотал Санчес, собрав автомат и скрывшись в доме. Он не хотел, чтобы она решила, будто он встречает ее во дворе.
Колумбиец затаился в спальне, бросил автомат на кровать и нервно прошелся от тумбочки к окну. Тут его Адриана и нашла.
— Понс у тебя? – спросила она, словно ее это в самом деле волновало. – Бегаешь от меня? Я видела, ты был во дворе.
— Ну и что? – он встал спиной к окну.
Она не видела его лица.
— Я хочу быть с тобой.
— Сейчас или в глобальном смысле? – насмешливо уточнил Марио.
Она помолчала, села на край кровати, отвернувшись от него.
— А если я тебе расскажу что-то про моего.. отца, про Гивара? Ведь он мне никто.
«Как же он звался чудак, давший мне этого пса? – Никто. По прозванью Никак», – словно эхом отозвалось строчкой из стихов в голове Санчеса. – «Сама она пришла? Или хитрый ход Гивара? Рассказать через Адриану о себе то, что я и так знаю?»
— Ты, я так понимаю, в курсе, – догадалась она по его молчанию. – Что ж, понятно, почему ты вел себя в прошлый раз довольно холодно. И сейчас мне не веришь, – она вздохнула, собираясь уйти.
— Зачем здесь Гивар? Он ведь почти не выходит из дома.
— Он.. – Адриана замялась. – Порт. Его интересует, кто, сколько, откуда, куда и что именно ввозит и особенно вывозит. У него есть свои люди в порту, которые исправно сообщают ему эти сведения. Особенно его интересуют грузы Китая и России. Торговля с ЦАР.