Страница 38 из 44
— А ты? – Санчес шагнул к кровати. – Его любовница?
Адриана промолчала. Тогда он спросил:
— Хочешь сказать, его деятельность носит довольно мирный характер? Экономический шпионаж? А кто те люди в порту? – Марио вдруг напрягся, подумав о Мисумбе.
— Не знаю точно. Кто-то из администрации и портовых грузчиков.
— Мисумба. Это имя тебе ничего не говорит? Самуэль Мисумба.
— Нет. Такого не слышала. Но могу выяснить, если хочешь.
— Информация о грузах, в принципе, коммерческая тайна, а впрочем, статистика по международной торговле и товарообороту в широком доступе.
— Наверное, не все попадает в статистику. Что-то утаивают, занижают цифры, а что-то и вывозят нелегально.
Санчес подумал, что она не случайный человек, взятый для прикрытия Гивара. Похоже, экономист, вероятнее всего, помощница француза, что не мешает ей быть по совместительству его любовницей.
— Ты аналитик? – спросил колумбиец.
Она повернулась в пол-оборота и кивнула. У нее на лице отразилось неподдельное страдание.
— Не веришь мне, – с обидой заметила Адриана.
— Однажды уже поверил женщине, до сих пор расхлебываю, – усмехнулся Санчес.
— В любви или в работе?
— И в том, и в другом.. Что обо мне знает Гивар? – Марио быстро сменил тему.
— Проверка на искренность? – попыталась улыбнуться Адриана, но вышла гримаса. – Не знаю, не уверена. По-моему, считает тебя наемником, бандитом. Не обычным убийцей. Поскольку колумбиец, значит, связан с наркотиками.
Санчес прилег на кровать, закинул руки за голову и постучал костяшками пальцев о деревянное изголовье.
— А что ты обо мне знаешь?
— Ты жесток и сентиментален одновременно..
— Я не о человеческих качествах. Мне не нужен психолог! – он стукнул по спинке кровати сильнее. – Ты ведь поняла, о чем я.
— Я догадываюсь, кто ты на самом деле, в отличие от Гивара. Он тебя недооценил.
— Он же со мной не спал, – отшутился Санчес.
— Пошляк ты, коллега! Долговязый и тупой.
— Спасибо, – он потянулся и дернул Адриану к себе. – Не дури мне мозги! – Марио положил ей руку на шею. Он целиком мог обхватить ее шею. Чуть придавил. У Адрианы потемнело в глазах, но она не сопротивлялась. – Терпеливая, – Санчес ослабил хватку и провел рукой по щеке девушки. – Что ты от меня хочешь?
— Тебя самого.
— Видать трудная у тебя жизнь, если ты польстилась на бандита, наемника, колумбийского наркобарона.
— Марио! – из глубины дома позвал Жозеф. – Мне некогда тебя в твоих драконовских лабиринтах искать. Где ты? Твой вассал сорвал меня с операции. Опять зашивать твое бренное тело?
— Уходи, – Санчес встал, оттолкнув Адриану. – Узнай, кто в порту добывает информацию для Гивара.
— Это задание? Ты меня вербуешь? – в ее голосе прозвучала ирония.
— Просьба, – он склонился к зеркалу и пригладил волосы. – Но без фанатизма.. Вали-вали. Не до тебя сейчас.
Санчес понимал, что не допустит ее ни до своих дел, ни до своего сердца.
— Кто это? – Жозеф вошел в спальню, оглядываясь, словно еще мог видеть Адриану.
— Не твое дело. Ты едешь с нами в ЦАР.
— Скучаешь по родине? – вдруг раздраженно поинтересовался тутси.
— Допустим. А что?
— Ты с возрастом стал говорить с еще большим акцентом. Этот шепелявый колумбийский говорок! Избавишься ты от него когда-нибудь?.. Зачем я тебе там? Я не поеду.
— Поедешь. Ты мне должен. А там нам может понадобиться хирург.
Жозеф побледнел, прислонился спиной к стене. Покачал головой.
— Я все думал, когда ты мне напомнишь об этом долге.. Ты спас мне жизнь, чтобы потом использовать? Опять война? А ты вообще делаешь что-нибудь просто так?
— Все в жизни делается с определенной целью, – Санчес прикрыл глаза ладонью и вздохнул. – Но мы не всегда понимаем до конца, удастся ли достичь той или иной цели с помощью каждого конкретного поступка. Я спасал тебя и твоих соплеменников просто потому, что считал это важным. А теперь ты мне нужен и ты мой должник. В ЦАР идет гражданская война, и мы будем участвовать в заварушке. У нас появится шанс выжить, если с нами поедет опытный хирург.
Жозеф кивнул и поглядел на Санчеса с такой тоской, что тот поспешил выйти из комнаты.
* * *
В конце марта, спустя два с половиной месяца как Санчес уехал из Пуэнт-Нуара, он сидел под навесом, изнывая от жары, спустив с плеч полурасстегнутую рубашку.
На прииске у Тони работы приостановились, большинство работников разбежались. Кто-то присоединился к «Селеке», а кто-то уехал спасать семьи от мусульманских погромов. Некоторых колумбиец уговорил остаться, в основном тех, кто потерял семью и кипел местью. Они стали первыми из создаваемого сопротивления.
Тони отогнул брезент, висевший с солнечной стороны, и вошел отдуваясь.
— Бозизе сбежал, – выдохнул он, плюхнувшись на скамью, врытую в землю. Взяв бутылку с водой, надолго присосался к горлышку. Вода проливалась, стекала струйками по его черным щекам. Отдышавшись, он продолжил:
— Бойцы «Селеки» вошли в Банги, взяли президентский дворец. Джотодия объявил себя президентом.
— Я слышал, – мрачно подтвердил Санчес, щелкнув по небольшому радиоприемнику, стоящему на столе. Он взял в руки десантный нож, повертел его в руке и всадил в столешницу.
— Не порть имущество, – урезонил Тони. – Французы охраняют международный аэропорт в Банги. Но их небольшой контингент там несколько десятков лет стоит. Они не самое страшное. Теперь к нам полезут все кому не лень, чтобы «умиротворять» население.. Грабежи, мародерство. Миротворцы из ЮАР, Анголы, Конго, Чада, Габона и, конечно, Франции и Бельгии – все будут ловить рыбку в мутной воде.. Я привез несколько парней из соседней деревни. У них сожгли дома и убили семьи. Эти трое спаслись.
— Да, ночью воняло дымом. Зови их..
Тони привел чудом избежавших смерти. У одного из них обожженная рука была перебинтована – Жозеф постарался. И у всех троих взгляд обреченных.
Санчес помнил этот взгляд – он видел его в зеркале, когда погибла Лурдес и дочь. Потом Марио начал мстить и знал, что с этими овдовевшими, осиротевшими людьми произойдет та же метаморфоза.
Колумбиец попросил их сесть и стал расспрашивать. Они общались неохотно с незнакомцем, тем более белым, но он говорил на санго, глядел участливо и, кроме того, благодаря ему их забрали с пепелища, накормили и оказали медицинскую помощь.
Обожженный парень немного расслабился, размяк, Жозеф очевидно вколол ему обезболивающее.
— Они пришли с мачете, рубили направо и налево. Мы не могли им противостоять. Они сильнее, агрессивнее. Кажется, под наркотиками. Такая невероятная жестокость. Резали и били, били и резали.. Мы не простим! – у него задрожали губы. – Сначала почти всех убили, ограбили дома, потом подожгли. Погрузились в машины и уехали. Что мы им сделали? Жили всегда бок о бок. Трудились. Все небогатые, практически нищие. Что делить-то? Жену зарезали, – он заплакал навзрыд.
Марио покивал и подозвал Тони и шепнул ему:
— Позаботься о них. Устрой, покорми еще. Пускай пообщаются с отцом Гаетаном, если захотят и если после случившегося не разуверились в Нем, – Санчес поднял глаза к потолку навеса и перекрестился.
Плачущий парень с удивлением взглянул на колумбийца и, уходя с Тони, оглядывался. Когда Тони вернулся и сел напротив, Марио спросил:
— А что премьер-министр?
— Тьянгайе? Он остается. Джотодия заявил, что соглашение о перемирии тоже в силе. И премьер-министр будет тот же.