Отдай свою страну

Марио рвало беспрерывно. Он сам бывал жесток, но от увиденного словно душа умерла. Не переставая он мысленно молился.

Вся работа доктора пошла насмарку. Оставшиеся полдня Санчеса рвало при одном воспоминании о «шинковании». В тот момент, когда удовлетворенный представлением Карлос захотел с ним пообщаться, Марио опять впал в беспамятство.

А утром к нему в хижину бросили сильно избитого Мартинеса. Санчес с трудом узнал его.

— Я убью его, убью, – бормотал Луис разбитыми губами, смаргивая липкими от крови ресницами, пытаясь привыкнуть к темноте. – Ну и вонища!

— Не меня ли ты собрался убить? – с ненавистью спросил Марио. Он решил, что Мартинеса подсадили нарочно, чтобы побольше выпытать. Но с другой стороны Луис и так знал о нем почти все. Санчес устало вздохнул: – Как ты здесь оказался?

— Марио, миленький, – он пошарил в темноте и наконец наткнулся на друга. Приглядевшись, Луис расплакался. – Это я виноват, я. Потащил тебя в тот ресторан. Официант нас сдал. Когда я вышел в туалет меня шарахнули по голове. В себя пришел, а тебя уже нет. Два дня я тряс этого урода..

— Он жив?

— Пока да. Его держат в надежном месте. Я так и думал, что ты захочешь с ним поквитаться. Потом я нашел того парня, – Мартинес замешкался, – с которым ты все время встречался. Не знаю, кто он, но посчитал, что поможет.

Санчес понял, речь идет о связном, с которым он должен был встретиться в эти дни. Марио усмехнулся:

— И что он? Послал тебя?

— Вроде того. Дескать, ничего не знаю, с твоим Санчесом знаком едва-едва. Я ему едва-едва не двинул по усатой морде. Ну а потом вышел на Карлоса. Больших бабок это стоило. Этому подонку я посулил денег за тебя, а кроме выкупа, ну, ту нашу плантацию.

— Осел! Ты назвал ему ее местоположение?

— Не успел. Меня схватили, когда принес деньги.

— Почему тебя сразу не взяли, вместе со мной? – задал Марио давно мучавший его вопрос.

— Наверное, рассчитывали, что я принесу выкуп и тогда. Зачем отказываться от денег? – резонно предположил Луис. Он снял рубашку и прикрыл Марио. – Что они с тобой сделали!

— Не волнуйся, тебя ждет то же. Вчера они демонстрировали мне, как «шинкуют» крестьян. Ты же помнишь ту женщину?.. Карлосу надоело со мной возиться, и сегодня все решится. Ври, что хочешь про меня, только не выдавай ничего про моего отца. Если останешься в живых, сообщи ему все как было.

— Не дури, Марио. Мы выберемся. Курить только охота!

— Ничего, они нам сейчас дадут прикурить, – предсказал Марио. – Зачем же ты сунулся к ним, Луис? Надо было взять наших парней и попробовать атаковать их внезапно. Вдруг удалось бы..

За ними пришли. Марио посадили в ящик, Мартинеса били в хижине. Санчес слышал только как друг охал от ударов. Затем он начал кричать, да так, что сомнений не оставалось, Карлос взялся за мачете.

— Я ничего о нем не знаю! – орал и грязно ругался Луис.

Вдруг внезапно все стихло. Марио с облегчением подумал, что друг потерял сознание. Однако Луис заговорил.

Как он потом признался Санчесу, его хотели лишить единственной ценности, которую он имел в своей бедной крестьянской, а затем и партизанской жизни – мужского достоинства. «Он сказал, что отрежет, а убивать не станет, живи, мол, как знаешь», – всхлипывая, оправдывался он уже в Боготе, сидя рядом с кроватью Марио.

Но тогда, через двадцать минут его откровений, раздались автоматные выстрелы, несколько раз ухнули из гранатомета на подступах к лагерю, опасаясь прямого попадания.

Борясь с собой, чтобы не отключиться, Санчес слышал сквозь металл стенок, как разгорался бой. Он надеялся, что это его ребята рискнули, и опасался, что действуют правительственные войска. Он нарочно придумал про войска, чтобы не надеяться на лучшее. Надеяться Марио боялся.

Минут пятнадцать шла агрессивная перестрелка, несколько пуль чиркнули по стенам ящика. Санчеса пробил озноб от этих скрежещущих звуков, словно когтями скребли. Затем выстрелы стихли, и ящик открыли.

— Не бойся, свои, – шепнул ему кто-то по-русски, дальше он слышал только испанскую речь и крики: – Mierda, mierda!

Выстрелы возобновились, и надо было уходить.

— Луис, – прохрипел Санчес, пересохший язык едва слушался. – В хижине. Там Карлос!

Он почти не видел, ослепнув от яркого солнца, однако к собственному удивлению кое-как, но все же самостоятельно передвигал ногами. Его кто-то вел, крепко ухватив за предплечье.

«Теперь обидно будет умереть от шальной пули или от заражения крови», – подумал он тогда, слыша выстрелы и невольно пригибаясь.

Луиса и Санчеса посадили в микроавтобус, в задней части которого вместо сидений стояли носилки, находилась медицинская аппаратура.

— Братцы, штаны лишние не найдутся? – спросил Марио и потерял сознание.

Не помнил, как петляли по проселочным дорогам, затем пересели на частный вертолет и прямиком в Боготу, вернее, на окраину столицы, на виллу, огороженную высоким забором и с видеонаблюдением по периметру.

В здании, расположенном буквой «П», находилась современная операционная, реанимация, бассейн, тренажерный зал, тир, пекарня; на крыше блестел на солнце частокол из антенн, громоздились штуки четыре или пять разномастных спутниковых тарелок; на территории – вертолетная площадка, множество небольших строений, еще один огромный бассейн – здесь было все для длительного автономного существования.

Пока Марио пребывал без сознания, Луиса внутрь не пускали. С охраной поселили в домике за территорией. Его подлечили, и он пил и резался с охраной в карты.

Очнувшись в просторной комнате с удобной медицинской кроватью, Санчес увидел Марго. Она стояла у окна, но он узнал ее и со спины, и на фоне светлого окна. Он уже с закрытыми глазами почувствовал ее присутствие и понял, как, оказывается, жаждал ее увидеть. Но сказал о другом:

— Где Луис?

— Этот твой самбо?

— Не подозревал, что ты расистка, – Марио пытался подняться, но почувствовал ремни на запястьях и щиколотках.

— Ты очень метался в бреду. Врач боялся, что ты себе навредишь, – Марго торопливо подошла и начала его отстегивать. – Ты так кричал и ругался.. Они сильно тебя покалечили, – она провела рукой по его щеке, наверное, единственному месту, не замотанному бинтами. – Хочешь, я тебя побрею? У тебя диковатый вид.

— Где Луис?

— Здесь, неподалеку. Не хотелось бы пускать его сюда. Зачем ему видеть лишнее? Тем более, этот тупица заложил тебя «парамилитарес». Карлос ускользнул и вбросил журналистам и властям информацию, что сын известного тенора тот самый Мачете. Теперь ты не можешь вернуться в отряд. Тебе небезопасно появляться где бы то ни было в Колумбии.

— Значит, меня в расход? – исподлобья глянул на нее Санчес.

— Дурачок, – рассмеялась она. – Для тебя можно сказать все только начинается. Сейчас твоя задача поправиться и познакомиться со своим лечащим врачом. Он – тутси. Очень интересный человек.

— Тутси? – фыркнул Марио. – Что за дикое имя?

— Это не имя, а национальность. Он из Руанды.

— Африка? Ты издеваешься? Белый, здоровенный колумбиец – я буду там, как прыщ..

— Ты ведь знаешь французский? – проигнорировала его выпад Марго.

— Единственный язык, который я знаю, кроме испанского и русского. Отец заставлял учить. Пытался образовать меня, идиота, – Санчес стукнул кулаком по металлическому поручню, тянувшемуся вдоль кровати, чтобы пациент не упал. – Как он?