Страница 22 из 61
Глава 9
Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии
Министру было откровенно нехорошо. Когда он русского поблагодарил за встречу и отпустил, то сразу рухнул обратно в свое кресло. Забеспокоился даже, не доиграется ли он так до инфаркта. Попил водички, пару таблеток принял, что ему врач выписал на случай, если он чрезмерно разволнуется. Посидел минут пять, стараясь не думать о плохом, только о хорошем. Но думать о хорошем никак не получалось.
Смотрел он в окно на строительные площадки по всему Токио. Этаж у него был высокий, видно было их много. Обычно они вызывали у него чувство гордости. А сейчас, когда он смотрел на них, впервые за всю свою бытность министром начал прикидывать, сколько из японских фирм, которые разместят свои офисы в этих новых красивых зданиях, через десять-пятнадцать лет обанкротятся. Он лихорадочно прокручивал в голове данный этим необычным русским парнем прогноз о том, что будет всего лишь через десять лет. Пытался найти уязвимые моменты, но сделать это не получалось.
Все правильно русский сказал. Причем учел не только экономические факторы, но и психологию. Психологии в развитии японской экономики его министерство придавало очень важное значение. Всячески побуждало среди японских предпринимателей стиль мышления о том, что они сейчас мирным путем берут реванш за военное поражение. Пытаясь таким вот образом формировать у них психологию победителя. Но не думало совсем, получается, как американцы отреагируют на это. А ведь они отреагируют именно так, как предсказывает Ивлев…
И да, он уже сейчас видел то, что раньше его не сильно волновало, но о чем говорил русский. Многие успешно поставляющие товары на американский рынок японские предприниматели начинают задирать нос и смотреть на американцев надменно. А что же будет через десять лет? Да они уже сейчас начинают злить американцев, и с каждым годом будут бесить их все больше и больше. А потом — бац!
Верно сказал Ивлев и про то, что американцы относятся к японцам как к чужакам. Расовые моменты все же имеют значение. Они не христиане, принадлежат к другой расе. Америка все же белая и христианская. Так что он вполне верил в то, что, когда они слишком сильно вторгнутся на американский рынок, американцы будут способны отреагировать совершенно безжалостно. Наплевав на то, что японцы являются их важными военными партнерами на границе с Советским Союзом.
Прогноз Ивлева учитывал не только экономический фактор, но и психологию, причем как американскую, так и японскую. И политику. Он не видел в этом прогнозе уязвимых моментов, и это очень пугало. Ну а наслаждаться и радоваться, что десять лет относительного успеха у Японии все еще впереди, как предрекает Ивлев, он, конечно же, не мог. Как же ты будешь радоваться, если через десять лет уже произойдет страшная катастрофа?
Прав русский и в том, что он один ничего не сможет сделать, чтобы изменить этот гибельный курс. Ни один из президентов крупнейших японских корпораций не станет по его просьбе отказываться от наращивания экспорта на американский рынок. Он же самый выгодный… Обвинят его в лоббировании чьих-нибудь интересов. Как там Ивлев сказал — объявят советским шпионом? Могут и американским лоббистом обозвать. Или вообще объявят сумасшедшим и станут настаивать на его уходе из правительства. Какая, в принципе, разница. Кто же откажется от миллиардов долларов экспортной выручки ради обретения какой-то эфемерной гармонии с американцами?
Да, все так. Но сдаваться Кэйсукэ Хаяси не был готов.
Он прошел к зеркалу, пригладил волосы. Цвет лица пришел в порядок, таблетки подействовали. Ну и напугал же его этот русский! Он очень хороший аналитик. Как он великолепно понимает рынок во всем его многообразии, чуть ли не на инстинктах! Знай русские, насколько он хорош в прогнозе рынков, они бы ни за что не выпускали его из страны. К счастью, они не знают. Не могут просто понять, какой талант им достался…
Решившись, он нажал на кнопку селектора, вызывая своего помощника к себе. Через полминуты тот уже стоял перед ним в кабинете. Министр стал отдавать ему распоряжения:
— Магнитофонную запись, что мы делали с этой встречи с русским, немедленно размножить на всякий случай, чтобы она точно не потерялась. Затем сделай с нее стенограмму. Раздай записи и стенограмму всем моим заместителям, включая первого. Только предупреди, что помощников своих они привлекать к анализу полученных материалов не должны. Также найди самых надежных экспертов из тех, что точно не болтливы, выбери их среди тех, которых мы обычно привлекаем к разработке долгосрочных планов развития нашей экономики. Каждый из них тоже должен получить и аудиокопию, и распечатку для немедленного изучения. А завтра в 14.00 и мои заместители, и аналитики должны быть в сборе в этом кабинете. Будем обсуждать состоявшуюся беседу.
— Каким образом озаглавить это мероприятие? — со слегка расслабленной улыбкой, немедленно выбесившей министра, спросил его помощник.
— Не надо никак озаглавливать, — сухо сказал он ему. — Все, кто прочитают стенограмму, и сами поймут, о чем идет речь. Никакого непонимания я не ожидаю. Люди все опытные, разберутся, о чем мы с ними должны беседовать.
Улыбка тут же увяла на лице помощника, сообразившего, что министр не в настроении. И он, торопливо поклонившись, немедленно отправился выполнять указанное.
Япония, Токио
На встречу с министром Анастасия шла без всякой опаски, хотя в те годы, когда она работала в Японии нелегалом, несколько раз они все же пересекались. Он тогда был начинающим чиновником, работал на подхвате у своего шефа, начальника средней руки в одном из министерств. Она к нему подходы искала, чтобы информацию получать для СССР, но так и не смогла найти, прежде чем ее отозвали. Но услышав имя и фамилию от Оониси, когда детали поездки обсуждали, сразу вспомнила.
А чего ей переживать? Прошло столько лет, во-первых. А во-вторых, перед поездкой она несколько часов провела, работая над своим лицом с профессионалом КГБ в области макияжа.
Положила перед специалистом свою фотографию тех лет, когда она работала в Японии, и они вместе долго и обстоятельно прикидывали, как дополнительно лицо изменить.
Начали с бровей. Не все знают, как важны именно брови, чтобы человека узнать. Достаточно всего лишь при помощи туши и пинцета их форму изменить, чтобы тебя уже многие перестали узнавать.
При помощи румян можно скулы зрительно увеличить или уменьшить. В ее случае выгодно оказалось увеличить.
Прическу новую по совету специалиста использовала, стянув волосы в пучок на затылке, и еще дополнительно за счет этого изменилась. Такую прическу она, в Японии когда работала, никогда не делала. Другие причёски тоже опробовали, но согласились, что этот вариант ее больше всего меняет.
Очки в черепаховой оправе, само собой, тоже подобрали неплохие для их цели. Да еще нашлись со слегка затемнёнными стеклами, чтобы цвет глаз было трудно различить. Мало ли, у нее глаза больные, вот она такие и использует?
Ну и волосы, само собой, в совсем другой цвет покрасила.
Так что даже если у министра фотографическая память, и он ее лицо во всех деталях запомнил, то и это ему не поможет ее опознать.
Интересно ей было, конечно, взглянуть на министра, которого она видела раньше совсем молодым человеком, таскавшим портфель за своим шефом. Кто бы тогда мог подумать, что он достигнет нынешнего могущества? Таких клерков она вокруг тысячами тогда видела… И подавляющее большинство никаких высот не достигло, в отличие от Кэйсукэ Хаяси.
Но достаточно быстро ей стало не до ностальгических воспоминаний.