Киштов - пограничный хутор

Как только был определён план действий, так все и закрутились, каждый по своему направлению, как и было, поставлено, хорунжим Петром Киштовым.

В принципе, у всех вояк на хуторе, уже всё было готово к выдвижению, только вот они не знали куда конкретно, а после совещания уже появилась конкретика

Всего выходило три десятка вояк, все кого мы смогли выставить от хутора, в том числе и хорунжий Павел Смолин со своими людьми, из отряда полковника Куцымы.

Эффект неожиданности сработал и так как я говорил, ведь действительно мурза Казы-Гирей, забрал всех кого можно, в том числе оставил минимум пастухов у каждого стада, и именно в этом стойбище, остальных забрал с собой. Ну и в самом стойбище воинов,не было - ни сейменов, ни аскеров, ни тем более бешлей, только престарелые воины, которые доживали свой век, из милости мурзы. Вот последние, и взялись за оружие, вот только силы были не равные, тех всего было полтора десятка, их и уничтожили в первую очередь.

Женщин, которые брались за ножи, тут же били нагайками, и довольно сильно, - знай, своё место, если с первого раза та не понимала, то лупили сильно ещё несколько раз, чуть ли не до костей.

Пленные или как говорили татары, рабы, в стойбище действительно были восьмеро сидели в закрытой решёткой яме, ну и прислуживало ещё с полтора десятка, в том числе больше половины наши женщины и девушки, все они до единой, были рабами, и носили соответствующие знаки, указывающие на это.

Вот именно последние и помогли нам, указывая, где в какой юрте и в каком месте, местная знать рода, хранила свои богатства.

Собрали всё, что смогли действительно за полчаса, погрузив на коней, все ценности и всех своих, а так же десяток местных красавиц, которых, чтобы не сопротивлялись, просто прикручивали к сёдлам коней. И сразу же, со всей поспешностью буквально галопом, к месту переправы, где нас ждали две лодки. Удалось кстати захватить и двух девушек – дочерей главы клана стойбища, а так же двух малолетних мальчишек – тоже сыновей главы клан этого стойбища.

Вот в сами лодки и перегрузили всех уже татарских девиц, а так же туда пересадили и всех наших женщин и девушек, и мальцов, а так же покидали габаритный захваченный товар, был, оказывается и такой. Невесть каким чудом, в этом стойбище находилась не просто пушка, а в добавок ко всему средняя, приличного веса и калибра, её пришлось пристраивать между двух коней тяжеловесов, о чём нам сообщил один из наших мальцов, с рабским ошейником. Были забраны и все ядра, которые хранились с самой пушкой, там их всего-то было около тридцати. Кроме того, так как это было клановое стойбище, здесь была переносная кузня, а так же штатный кузнец, конечно же из наших, на правах раба. Всё что касалось кузни, было загружено полностью на коней. Лодки тут же ушли вниз по течению, к тому же им помогали быстрее идти и по паре вёсел, на которых сидели работники из хутора.

Далее уже после переправы всё наше воинство, неслось со всей возможной скоростью к хутору. За нами действительно было послано две полусотни, наиболее сильных воинов мурзы. Но вот те опаздывали, и всё потому, что самого первого гонца успели перехватить именно на переправе, тот так и не смог донести до своего хозяина, что на стойбище его рода напали. Об этом мурза узнал, но с задержкой по времени. Вот как раз этого времени нам и хватило, чтобы сделать отрыв, который так и не смогли сократить воины, посланные в погоню мурзой, хоть у тех и было по два коня на подмену.

Последние наши всадники въезжали на хутор, когда вдалеке образовалось облако пыли от хода коней татар.

- Мы всё же успели, - с довольством высказался, глядя на приближающую конницу мурзы, из-за частокола, десятник Василий Гай.

- Ещё бы с полчаса, и нас бы догнали, - согласился с Гаем, хорунжий Павел Смолин, - а так пусть облизываются и думают, что будут говорить своему мурзе, когда вернуться.

- Ну, правильно, - тут же подумалось мне, ведь я как раз стоял рядом с ними за частоколом с правой стороны от ворот, - как только всё закончилось, теперь можно и поиздеваться над татарами, хоть словесно.

Добыча с этого выхода было просто громадной, само стойбище обнесли полностью, к тому же были уничтожены все транспортные средства передвижения в самом стойбище – переломаны все арбы, с помощью которых и перемещалось всё стойбище. В нём, стойбище, кстати, были забраны все деньги – золото, серебро и медь, а так же вся утварь, которая имела хоть какую-то ценность, всё же у тридцати человек, было время осмотреть все юрты, что там стояли. Кроме того, были угнаны все кони, в том числе и более десятка благородных, из личного табуна главы клана, вообще коней пригнали порядка полусотни голов. На большинстве из коней до переправы, уходили все наши бывшие пленники-рабы, а так же живой груз из самого стойбища, примотанный к коням.

Больше всего радовался помощник моего отца вахмистр Антон Сорока, ведь у него появилась новая «любовь» - средняя пушка, более мощная, чем были у нас, которую мы захватили в стойбище. Её не только перетащили в сам хутор, но и даже установили на настил, подкреплённый для этого брёвнами. Вот и сейчас сам Антон, работал около неё, производя её заряжание, её и установили не так далеко от въездных ворот, так что и за самим процессом её заряжания, мы так же наблюдали.

- Я как раз в армии, с такой пушкой и работал, - сказал Антон, заканчивая её заряжать, - вот сейчас татары и почувствуют разницу в расстоянии, на которое они раньше привыкли подъезжать к хутору, эта же дальше бьёт.

То, что с пушкой работал профессионал,было видно сразу, по быстрым, но выверенным движениям Антона Сороки. Пушку Сорока успел зарядить как раз, до момента подъезда татар к хутору.

Татары по привычке, остановили коней не доезжая до того места откуда их могли достать пушки хутора и дальнобойные ружья, которые у нас были. И первыми остановились, по всей видимости, сам илли-баши в сопровождении четырёх он-баши, ну и остальные сеймены, составлявшие личную свиту младшего мурзы.

Но в этот раз, было всё по-другому – как только эти первые всадники остановились, раздался выстрел из средней пушки. Наводка Сороки оказалась точной, и действительно, заряд этой пушки легко достал до остановившихся всадников. И последствия попадания были ужасающими, для татар конечно. Ядро, взорвалось как раз между конями передовых всадников, раскидав в стороны не только благородных коней, на которых те ехали, но и досталось самим всадникам, а точнее командирам этой полусотни, ну и частично сейменам свиты.

- Не меньше десятка погибших и раненых, - тут же прокомментировал с энтузиазмом, этот выстрел хорунжий Павле Смолин, - весьма удачно получилось.

Татары точно не ожидали такого от хуторян, поэтому стали разворачивать своих коней, но передних подпирали задние. Пока отошли на расстояние ещё метров тридцать, пока вперёд выехал один из он-баши и скомандовал, спешиться двум десяткам воинов аскеров, чтобы вытащить убитых командиров и раненых, за это время Антон успел про банить саму пушку и снова её зарядить.

Как только выделенные два десятка, приблизились к убитым и раненым и в первую очередь к своим командирам, как раздался опять выстрел из пушки. В этот раз раненых и убитых было меньше, чуть больше пятерых.

- И это хороший результат, - продолжил комментировать второй выстрел хорунжий Павел Смолин, видя как остальные аскеры, после выстрела рванули назад, на безопасную для себя дистанцию.

Ну а дальше началось представление, - он-баша пустил в ход свою плеть, чтобы отправить назад своих воинов, у него это удалось, правда, не с первого раза, а уже когда досталось большинству. Вот и вынуждены, повернуть назад оставшиеся в живых. Но тут в дело вступил я сам. Хоть и расстояние было значительным, я всё же решился на выстрел из своего дальнобойного ружья, при этом тщательно прицелившись. Выстрел. Двое аскеров, только начали подымать руками своего убитого илли-баши, как стоящий к хутору спиной аскер, упал убитым от моего выстрела.